Текущее время: 19 май 2019, 16:05

Часовой пояс: UTC + 6 часов



    


Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 3 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Суицид – всегда загадка
СообщениеДобавлено: 17 июл 2018, 08:38 
Не в сети
Модератор
Модератор

Зарегистрирован: 29 окт 2017, 18:22
Сообщения: 5113
Блог: Посмотреть блог (0)
Цитата:
Чувство одиночества, которое испытывает подросток, предпринявший попытку суицида, — это его реальность, данная ему в ощущениях. Истинной картины вещей это чувство может не отражать

Трудную тему суицидов детей мы обсуждаем с детским психиатром-суицидологом Еленой Вроно.

Подросток на грани суицида — не обязательно «девочка со спичками»

— Детские, подростковые самоубийства обычно связывают с тем, что ребёнок был одинок или брошен. Бывает ли такое — семья благополучная, а ребёнок всё равно делает суицидальные попытки?

— В те времена, когда полностью функционировал Московский суицидологический центр, там было подразделение, которое называлось «Подростковый суицидологический кабинет». После десяти лет его работы мы провели статистическую обработку карточек всех пациентов, которые там наблюдались. Более чем в 70% случаев непосредственным поводом к суициду была какая-то ситуация — конфликт в группе, неудача, угроза разоблачения — что-то, что, случилось с ребёнком и, по его мнению, было очень стыдно. Но, когда мы начинали разбираться с ситуацией, семейную дисфункцию, как правило, тоже находили.

Самая благополучная семья, как оказывается, не всегда способна обеспечить ребенку тыл. Но, для того чтобы чувствовать себя одиноким, подростку совсем не обязательно быть «девочкой со спичками». Можно быть ребенком из очень обеспеченной семьи с благополучным окружением, и при этом иметь ощущение, что тебе не с кем перемолвиться словом, и никто тебя не понимает.

При этом важно иметь в виду: расстройство настроения у ребенка — это психическое заболевание. И чувство одиночества, которое он испытывает, — это его реальность, которая дана ему в ощущениях. Истинной картины вещей это чувство может не отражать.

Такое самоощущение — это проблема подростков, они всегда ранимы, имеют крайне неустойчивую самооценку. Подросток, — просто потому, что он подросток, — склонен к крайне неустойчивому настроению. Так проявляется пубертат.

Поддержанием психической стабильности в нашем организме заведует сложная биохимическая система. В подростковом возрасте мы все делаемся очень хрупкими и очень стрессонеустойчивыми. С точки зрения взрослого ситуация может быть ничтожной по своей трудности.

Но у подростка обязательно есть коммуникативные проблемы, потому что слова непоспевают за теми чувствами, которые он испытывает, — это называется алекситимия.

Как правило, люди, которые приходят посоветоваться после того, как ребёнок совершил попытку суицида, говорят, что это было для них совершенно неожиданно. «Ничего не предвещало, не произошло ничего такого, из-за чего на свою жизнь замахиваться».

На это подросток, участвующий в общем разговоре с врачом, иногда отвечает: «Я вас предупреждал, я вам намекал. Я, оставлял включенным компьютер, где была открыта статья о суициде. Я вас спрашивал о похоронах умерших родственников. Я все это делал не зря, потому что знал, что другого выхода у меня нет».

Что такое настоящая брошеность

— Вы сказали, что в семье подростков, предпринимавших попытку суицида, при подробном рассмотрении всегда можно найти серьезные проблемы. В чем разница между внешним и подлинным благополучием семьи?

— Иногда внешнее благополучие прикрывает собой то, чего на вывеске нет. Например, благополучная семья обеспечена всем. Это благополучие не падает с неба – значит, в семье есть кормилец, часто это отец. Если отец – кормилец, — ни сил, ни времени на детей у него, как правило, не остаётся.

Получается жесткое распределение ролей, когда жене передаются все обязанности по воспитанию детей, а папа всё время на работе. Но ребёнку совершенно необходимо чувствовать интерес к себе со стороны и матери, и отца. И если отец совсем не находит времени на детей, передав все родительство жене, у ребенка может возникнуть ощущение «отцу я не нужен», эмоциональная депривация, очень большая дистанция между ребёнком и отцом. Это – благодатная почва для внутреннего конфликта и многих проблем.

Или же другой частый вопрос: что лучше для ребенка — работающая мать или мать, посвятившая себя дому, семье, детям?

Мать, которая сидит дома и не имеет собственной жизни, или социально активная мать? И однозначно никогда не скажешь. Ведь можно сутками быть дома, и не быть по-настоящему близкой с ребенком. Можно наглаживать ему одежду, убирать его комнату, но не иметь никакого душевного контакта при этом.

Эмоциональная близость совершенно не зависит от того, чем занимается мать. Помню, у меня была очень успешная коллега, вместе с нами она поехала на научную конференцию, но каждый день в восемь вечера по Москве куда-то исчезала.

Как потом выяснилось, она по телефону пела колыбельную своему маленькому ребенку. Качество эмоционального контакта с ребенком совершенно не связано с тем, сколько времени мы проводим дома, сколько времени мы можем уделить самому ребёнку. Возможность и форма контакта есть всегда, нужно просто найти такое время, когда вы бываете со своим ребенком, и когда ребенок чувствует — вот сейчас он для вас самый главный. Вы – полностью с ним, готовы слушать, сопереживать, участвовать. И если такого не получается никогда – это и есть брошеность, уже вполне объективная.

Подростковый суицид часто спонтанный и импульсивный

— Есть ли разница в суицидальных попытках, поведении подростка и взрослого человека?

— В случае со взрослыми истинные суицидальные попытки, как правило, тщательно готовятся. Взрослые суициденты стараются сделать так, чтобы исполнению их желания убить себя ничего не помешало. Если же взрослый совершает спонтанное самоубийство, — скорее всего, оно демонстративное. Это не значит, что человек не нуждается в помощи, и он шантажист, но, тем не менее, мы это воспринимаем как демонстрацию.

У подростков столь жесткого разделения нет. В тот момент, когда подросток совершает спонтанную попытку самоубийства, он действительно хочет умереть.

Но это намерение может быть мимолетным, оно так же моментально может исчезнуть. При этом медицинские последствия таких попыток могут быть ужасны, потому что в такую минуту подросток в качестве инструмента самоубийства хватается за что угодно.

Это может быть острый предмет, какая-то бытовая химия, открытое окно на любом этаже.

В момент, когда подросток решается на самоубийство, он находится в крайне суженном сознании; пожалуй, сходное состояние передает выражение «он ослеп и оглох от ярости».

Эмоциональное напряжение в этот момент настолько велико, что подросток совершенно не просчитывает последствия. Итог спонтанных самоубийств — как повезет. Подростки — люди чрезвычайно везучие, и при падении даже с очень большой высоты они часто остаются живы.

Например, однажды ко мне на приём пришёл тринадцатилетний мальчик с обеими руками от плеча до кисти в гипсе. С ним вместе пришел отец и рассказал: был очередной скандал из-за школьных проблем. И в какой-то момент мальчик сказал: «Если ты сию секунду не замолчишь, я выпрыгну в окно!» И отец ответил: «Прыгай!»

«Я спортсмен, — сказал отец, — у меня прекрасная реакция. Я был уверен, что я его поймаю, но не успел». В итоге ребёнок рухнул с третьего этажа и сломал обе руки. Это пример того, как может развиваться ситуация, когда мы находимся на высоте аффекта. В этот момент нам очень трудно остановиться в объяснениях с ребенком, а на самом деле, как только речь заходит о самоубийстве, нужно перепугался до смерти и немедленно отыграть ситуацию назад.

— Бывает ли так, что подросток готовится к самоубийству – вынашивает план, продумывает подробности?

— Да, подростки совершают и такие самоубийства, которые готовятся заранее. Как и взрослые, подростки могут переживать эмоции, психологические кризисы, которые толкают их к совершению самоубийства. И клинической депрессией подростки болеют, а депрессия заставляет человека воспринимать мир как тревожный, враждебный и угрожающий.

Что должно произойти, чтобы план самоубийства сложился, вызрел и был приведён в исполнение, однозначно сказать нельзя.

Всегда будет событие, коллизия, которая сыграет роль последней капли, но что именно послужило первым толчком, мы не скажем; самоубийство – это тайна. При этом родители вполне могут не считать те сигналы, которые подросток им посылал, – просто потому, что эти сигналы иногда настолько неявные, что их действительно сложно заметить.

Вербальные и невербальные сигналы о готовящемся самоубийстве – это вообще долгий и сложный разговор для специалистов. Мне кажется, в популярном формате про эту тему говорить не стоит, иначе мы рискуем загнать родителей в безвыходную ситуацию, когда любое телодвижение ребёнка будет рассматриваться через лупу, со страхом, что это – угроза самоубийства. Это приведёт только к увеличению родительской тревоги.

А чем больше тревожатся родители, тем более это нервирует самих подростков.Причём иногда тревога заставляет родителей видеть беду там, где её нет, и не замечать её признаки там, где они есть с очевидностью.

Как понять, что ребенок на грани

— Есть ли все же какие-то признаки, знаки опасности: ребенок на грани, реален суицид? Например, ребёнок замкнут, и у него нет друзей, — это опасно?

— Возможно, у вас просто интровертный ребёнок. Это проявление его темперамента, и, возможно, обычная общительность, которую мы считаем удобной, ему не нужна. Если ребёнок предпочитает обдумывать вопросы в одиночестве и не обсуждать с кем-то свои проблемы, — это его склад характера.

Другое дело, когда вы видите, что ребёнок резко изменился. Был весёлый, болтливый, общительный, совершенно бездистантный — и вдруг стал сидеть в уголочке и стремиться к уединению. Теряет друзей, обижается на всех, не особенно проявляет эту обиду и не жалуется, а просто бледнеет, худеет и молчит.

Такие изменения должны толкнуть родителей не на мысль о готовящемся самоубийстве, а на то, что у ребёнка есть какое-то эмоциональное расстройство или проблема, настолько для него трудная, что он замучился ее преодолевать. Он нуждается в помощи. Если не знаете, как эту помочь организовать, не бойтесь обращаться к специалистам.

— Если ребёнок вдруг не хочет идти в школу настолько, что у него действительно поднимается температура, то есть включается психосоматика, — это признак конфликта?

— Это признак того, что что-то происходит. На мой взгляд, в этой ситуации ребёнка однозначно нужно оставить дома, дать ему время для передышки, а затем поговорить и попытаться выслушать. Затем надо отправляться в школу и выяснять, что происходит.

У меня есть пациент, сейчас ему уже около пятнадцати лет. В детстве он пережил тяжелейшую травму — у него умер горячо любимый отец. Ему было сложно в школе, и школа совершенно неожиданно пошла навстречу — они перевели его на домашнее обучение. А дальше он работал с психологом, лечился у меня, это продолжалось года два.

Теперь он вернулся в школу, он понимает, что это нужно, но не испытывает от пребывания в коллективе особой радости. Более того, весь год он болеет раз за разом. Пребывание в коллективе — это нагрузка на его эмоциональную сферу, в связи с этим способность сопротивляться инфекциям падает. Кроме того, когда он входит в школу, увеличивается число контактов, и он с легкостью подхватывает инфекции. Но болеет он, надо сказать, со вкусом и с удовольствием.

— Есть ли какие-то хрестоматийное ситуации, в которых учащается вероятность детского суицида? Переезд, смена школы? Как подстраховать ребёнка?

— Смена школы всегда вызывает реакцию адаптации. Случается, довольно болезненную. Иногда мы меняем школу не потому, что уехали в другой город, а на лучшую, которая больше соответствует нашим чаяниям. В этом случае ситуацию нужно детально обсудить с самим ребенком и нужно быть готовым к тому, что он этой смене будет сопротивляться.

В старой школе у него сложились отношения, какая-то компания, и вообще в новое плавание пускаться страшновато.

Родителям нужно найти аргументы, чтобы убедить его: это стресс, который нужно пережить. Причём переживать этот стресс нужно вместе.

К счастью, при наличии сегодня мобильного телефона и социальных сетей, человеческие связи всё-таки не рвутся так фатально, как раньше. Если ребёнок переезжает в лучшие условия – например, в новой квартире у него появляется своя комната, — это конечно мощная компенсация. Но в целом для подростка, который по определению не стабилен и склонен к снижению настроения, не уверен в себе и в окружающих, переезд или смена школы — это очень травматично.

Как говорить с ребенком о его состоянии

— Как следить за ребенком, чтобы у него не было ощущения «за мной устроили слежку»?

— Нужно не следить, а разговаривать! Нужно задавать прямые вопросы! Много раз родители жаловались мне: «Мы не решаемся задавать прямые вопросы. Вдруг мы тем самым подскажем ему мысли о самоубийстве?» Не нужно этого бояться!

Вопросы должны быть прямые, а в разговоре должны использоваться я-конструкции. Не «ты меня разволновал», а «я очень волнуюсь», «я напуган твоим поведением», я в недоумении», «я не знаю, что делать», «давай попробуем разобраться».

— Как уговорить ребенка пойти к специалистам?

— Скажите, что это нужно вам. «Мне для моего спокойствия нужно, чтобы ты сходил к врачу». На самом деле, когда родители говорят: «Мы его не уговорим! Это совершенно невозможно!» — чаще всего это проекция их неуверенности и их собственных страхов перед психологом и психиатром.

Обратиться к специалисту можно в два этапа: сначала прийти без ребенка и обсудить ситуацию. При этом важно понимать, что никакие прямые рекомендации даны не будут – чтобы дать рекомендации, врач должен видеть ребенка лично.

Но иногда выясняется: вся проблема в том, что у родителей высокий уровень тревоги, и то, что якобы происходит с ребёнком, — это их трактовка ситуации. Бывает, люди, которые приходят ко мне посоветоваться по поводу ребёнка, уходит с рекомендациями для себя.

Но, побывав у специалиста и рассказав об этом ребенку, вполне можно сказать ему: «Психолог просил тебя прийти. Есть вопросы, ответы на которые знаешь только ты». Как правило, никого из подростков силой тащить не приходится. А уж эффективность дальнейшего разговора — вопрос харизматичности врача; сумеет или не сумеет он установить личный контакт.

От пустяка до гамлетовских вопросов

— Бывает, что внимательные родители отследили все, что можно, подстраховали все травмоопасные ситуации, а ребенок «сломался» на ровном месте. Но разве можно учесть, увидеть все?

— Жизнь подростка вообще трудна, в ней масса ситуации, когда, с его точки зрения, он не справляется или выглядит смешным. И все эти конфликты он переживает космически. Подросток полон катастрофических реакций, любую свою неудачу он будет оценивать чрезвычайно трагически; редко когда в стрессовой ситуации он может посмеяться над собой и успокоиться. Если нам повезет, то своими проблемами подросток с нами поделится.

Здесь нужно быть готовыми к тому, что с точки зрения взрослого его проблема может оказаться пустяшной.

Но от саркастичности и иронии в разговоре с подростком нужно удержаться всеми силами.

Даже если, с вашей точки зрения, всё происходящее – ерунда, но мы видим, что ребёнок убит, потрясён и делится с вами своими эмоциями, нужно напрячься и попробовать его понять. А вот приводить себя в детстве в пример своему сыну или дочке, на мой взгляд, — порочная практика. Мы, конечно, все были подростками, но жили абсолютно другой жизнью, и возникающие аналогии — весьма сомнительны.

— Такая космичность в восприятии окружающего мира у подростка — признак серьезных философских поисков или какая-то особенность возрастного мышления?

— Это остатки того мистического мышления, которое вообще свойственно ребенку. Маленький ребёнок искренне считает, что всё,что происходит в мире, происходит из-за него, для него и по причине его неправильных поступков. Например, если родители разводятся, ребёнок считает, что они разводятся с ним из-за его плохих поступков.

Такое же сказочное сознание продолжает сопровождать ребенка на протяжении практически всего пубертата. Всё, что происходит в мире, касается его непосредственно, любую ситуацию он склонен персонифицировать, и, если происходит что- то плохое, в первую очередь чувствует виноватым себя.

Это не глубокие философские поиски — это инфантильность, эгоцентризм, страх и тревожность. И даже если внешне подросток выглядит весьма уверенным, на самом деле внутри он чувствует тревогу и страх. Вовне такое поведение может проявляться как агрессия.

Один из популярных ныне психологов однажды сказал: «Можно подумать, что «подросток» — это диагноз». И, по сути, он прав: пубертат — это очень нестабильное состояние, даже если по внешнему впечатлению всё происходит очень неплохо.

Даже если мы не теряем контакт, подросток более-менее уравновешен, из школы не вылетает, чем-то интересуется, не бьет смертным боем братьев и сестёр, — тем не менее, мы должны всё время помнить: ребёнок переживает трудный период, и в любой момент может начаться какая-то декомпенсация — резко упасть настроение, возникнуть тревожное расстройство. Это может случиться неожиданно, и чем внимательнее мы будем, тем больше надежды, что заметим это не с опозданием.

Подростки – особые люди

— Есть ли что-то в теме суицидов, что для вас самой — до сих пор загадка?

— Суицид — это вообще загадка. Человек, совершающий самоубийство, как будто пренебрегает инстинктом самосохранения. Это базовый инстинкт, и, кажется, если человек его преодолевает, — он абсолютно безумен. Но подростки вообще устроены не так, как взрослые. У подростков не вполне сформировано то, что называется представлением о ценности человеческой жизни, причём это касается как своей собственной жизни, так и чужой.

В свое время была целая серия работ, где сравнивались психологические профили подростков, совершивших попытку самоубийства, и подростков, участвовавших в разбойных нападениях, преступлениях против личности. И оказалось, что эти психологические профили очень схожи — это люди, которые не ощущают ценности человеческой жизни.

Они с легкостью идут на рискованные акции, чтобы доказать свою правоту, повысить свою ценность в группе. Подбить подростка, особенно в группе, на рискованную акцию, даже ту, которая опасна для его жизни и здоровья, вполне возможно.

Подростки — это особые люди. Правда, не нужно думать, что они говорят на таком языке, которые мы совершенно не можем понять. Но при этом они слабее, чем кажутся, чем видится по их поведению. Подростки бывают ужасно жестокими, ужасно холодным, очень толстокожими. Но часто это лишь маска, и это нужно понимать.

Очень часто нас не хватает на то, чтобы просто чуть-чуть отойти, не врываться без стука в комнату ребенка, не делать там уборку без разрешения хозяина, попросту оставить его в покое… Для подростка очень важно – уважение к нему.

Когда ребёнок болен

— Бывают ли какие-то физические заболевания, усугубляющие психическое состояние ребёнка?

— Прежде всего, эндокринопатия и любые нарушения функции щитовидной железы. Причём на поведении чрезвычайно отражается как гипофункция, так и гиперфункция. Если ребёнок хватает любую инфекцию, постоянно болеет, конечно, его в первую очередь должна обследовать педиатры, но нужно иметь в виду, что это возможный признак его беспокойного внутреннего состояния.

— Есть мнение что суицид — естественный исход некоторых заболеваний, например, клинической депрессии. Так ли это?

— При клинической депрессии суицидальные попытки действительно часты. Более того, если ребенок пережил попытку суицида, и у него есть другие признаки заболевания, диагноз «клиническая депрессия» ставят стопроцентно.

Клинически очерченная депрессия — заболевание, которое реально угрожает жизни не только подростка, но и взрослого. Клиническая депрессия — это психическое расстройство.

Другое дело, что подростковом возрасте депрессия протекает под маской нетипичных симптомов.

И очень часто мы сталкиваемся с такой картиной: это депрессия но диагностировать её трудно, и подросток оказывается в поле зрения специалистов только после того, как совершил суицидальную попытку.

На попытку суицида трудно не обратить внимание, и очень часто,занимаясь таким ребенком, мы обнаруживаем, что ребёнок давно болен, просто этого никто не замечал, потому что у него нет типичных симптомов. В этом случае ребёнка нужно исследовать, ему нужна психиатрическая и психологическая помощь, и медикаментозное лечение требуется, как правило, в обязательном порядке.

— Что делать, если ребенка госпитализировали по суицидальной попытке, но в больнице ему плохо. Как добиться его выхода на амбулаторное лечение?

— Прежде всего, сотрудничать с врачами. Нужно получить ургентную (неотложную) клиническую помощь, понять, какой именно вид депрессии диагностируют у ребенка, и, если это такой вид, который невозможно лечить дома, будет предложено перевести его в профильный стационар. Либо он будет переведён домой.

После госпитализации нужно в обязательном порядке обеспечить амбулаторное наблюдение и не бояться при этом государственных служб. Ребёнок должен получать необходимые лекарства, психотерапевтическую помощь, быть, по возможности, занят. И если была, например, какая-то школьная ситуация, которая подтолкнула его к попытке суицида, эту ситуацию необходимо разрешить и закрыть, так, чтобы она не беспокоила больше ребенка.

Чаще всего последней каплей для ребенка бывает какая-то школьная неурядица. Нужно разобраться с этим, и спросить ребенка, что он хочет.

— Есть ли какие-то располагающие к суициду наследственные заболевания?

— Нет. Суицид — это вообще не диагноз психического расстройства. Другое дело, что депрессией часто болеют люди, у которых кто-то в семье страдал таким заболеванием, но в этом нет никакой катастрофы. Фатальной наследственной предрасположенности к депрессии нет. Кроме того, депрессия лечится.

— Несколько лет назад специалисты говорили о резком росте числа детских самоубийств. Как вам кажется, с чем это связано?

— Это не исключительно российская, но общемировая тенденция. Мне кажется, важный фактор здесь — открывшийся доступ к разным наркотическим веществам. Сейчас достать их среди подростков стало проще — открылись границы, в Россию хлынули тяжелые наркотики. Зависимость от таких веществ формируются буквально после одного-двух употреблений, а люди, страдающие зависимостями, совершают попытки суицида во много раз чаще.


https://www.miloserdie.ru/article/suits ... a-zagadka/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Суицид – всегда загадка
СообщениеДобавлено: 04 фев 2019, 14:44 
Не в сети
Модератор
Модератор

Зарегистрирован: 29 окт 2017, 18:22
Сообщения: 5113
Блог: Посмотреть блог (0)
Цитата:
За год два подростка в городке покончили с собой – и люди сказали: «Хватит»

За год в школе маленького городка Спринг-Хилл покончили с собой двое подростков. Их одноклассники, семьи и церковь объединились, чтобы не допустить новых трагедий.


Друзья Джоша Хостона думали, что он весело провел лето. Они собирались перейти в старшие классы, и группа была в предвкушении. А потом за несколько дней до начала занятий Хостон покончил с собой.

«Мама нашла его в подвале, – рассказывает его одноклассница и подруга 18-летняя Белла Прайс. – Это было огромное потрясение».

Как рассказывают жители крошечного городка Спринг-Хилл в округе Джонсон, Джош был умным и популярным парнем. Он играл в футбол и баскетбол и даже установил рекорд средней школы по бегу. У него была любящая семья. Его друзья не могли понять, как такое могло случиться.

Следующим летом другой одноклассник Прайс покончил с собой. Эта вторая смерть окончательно надломила людей.

Согласно статистике, опубликованной Центрами по контролю и профилактике заболеваний США, за последние 20 лет уровень самоубийств в Америке вырос на 33%.

За последние несколько лет продолжительность жизни в стране снизилась, и самая частая причина после передозировки наркотиками – самоубийство. Среди молодежи самоубийство – основная причина смерти.

Округ Джонсон считался одним из наиболее благополучных районов в столичном регионе, так что по всем законам самоубийств здесь не должно было быть. Но с 2017 года по меньшей мере 14 школьников покончили с собой (по сравнению с пятью самоубийствами за предыдущие два года), и каждая смерть вызывала новую волну беспомощности и изоляции в обществе.

Тогда люди решили объединиться и «снять завесу» с неудобной темы подростковых самоубийств.

Прошлой весной руководители шести школьных округов сформировали коалицию и сделали профилактику самоубийств приоритетной темой в школах. Затем несколько месяцев группа встречалась со специалистами в области психического здоровья, сотрудниками правоохранительных органов, врачами и священниками с целью разработать план и обучить школьников, учителей и родителей определять, когда подросток нуждается в помощи.

«Мы решили, что должны публично говорить об этом, – говорит Тодд Уайт, руководитель школьного округа Blue Valley, в котором в течение года пять школьников совершили самоубийства. – Тема самоубийств больше не должна быть запретной, мы должны позволить детям помочь нам понять, как быть дальше».

Именно Уайт первым созвал руководителей школьных округов. Конечно, еще рано говорить о результатах, но в коалиции считают, что многие самоубийства можно предотвратить, если люди будут распознавать предостерегающие знаки и понимать, как можно помочь.

Координатор по предотвращению самоубийств в Национальной детской больнице Колумбуса (штат Огайо) доктор Джон Аккерман считает, что люди должны открыто говорить о самоубийствах. “Мы не собираемся вытаскивать тонущих детей из реки. Первым делом мы хотим убедиться, что они не прыгают в бурное течение”, – говорит он.

Вот истории нескольких людей, столкнувшихся с самоубийствами школьников.

Школьница

В качестве заставки на телефоне Беллы Прайс стоит фотография, на которой они с друзьями сидят на ступеньках в цокольный этаж. Белла наверху, ее рыжие волнистые волосы спадают на плечи. Джош Хостон сидит рядом с ней, широко улыбаясь, и его мускулистые руки сложены на коленях.

Через три года после его смерти Прайс и ее друзья все еще не могут смириться с потерей. Самоубийство другого одноклассника, Тай-Шона Мэтьюза, в конце концов подтолкнет Прайс к действиям. Этой осенью она стала членом “подросткового совета” – группы школьников из шести школьных районов округа Джонсон, которые собрались вместе с целью сделать все возможное, чтобы больше не терять своих друзей и одноклассников.

Они учатся, как находить взрослых, которым можно довериться, и как помочь детям поделиться своей тревогой, если они беспокоятся о друге или однокласснике. Они учатся распознавать предостерегающие знаки и создали компанию по профилактике самоубийств с хештегом #zeroreasonswhy, чтобы изменить отношение к теме самоубийств.

«Я хочу быть человеком, с которым комфортно общаться, к которому можно прийти, если почувствуешь, что находишься на грани», – говорит Прайс.

«Все хотели бы сказать тогда Джошу: “Эй, ты мог бы прийти ко мне, и я бы помог тебе”».

Семья

Семнадцатилетний Чед Харрелл разозлился, когда родители не позволили ему пойти на вечеринку в воскресенье вечером, в июне прошлого года. Они узнали, что он выпил и сел за руль. Его родители, Сильвия и Натан, сказали, что не наказывали его, но подумали, что после такого он не должен идти на вечеринку. К тому же они запланировали семейный вечер с его старшей сестрой.

Чед остался, но был молчалив и необщителен, и отец отправил его в свою комнату.

Позже в тот же вечер родители зашли к нему, чтобы пожелать спокойной ночи. Он все еще казался обиженным. Они сказали, что любят его, и легли спать.

Зная, что Чед расстроен, мама проведала его сразу после полуночи. Чед покончил с собой. «И тогда начался бесконечный кошмар», – сказала Сильвия.

Оба родителя говорили, что всегда были на стороне Чеда.

«Мы были самой дружной семьей из всех, которые я знаю, – сказал Натан. – Он не принимал наркотики. Он был веселым парнем с отличным чувством юмора, у него было много отличных друзей».

Теперь они ищут любую возможную информацию, которая могла бы объяснить случившееся несчастье.

Это самоубийство мучает и 20-летнюю сестру Чеда Мелани. Они были лучшими друзьями. Она была в своей комнате напротив, когда он покончил с собой. Иногда он говорил ей, что ему грустно, но он не знает почему, ведь у него есть все, что он хочет.

«Я не могу не думать о том, что он был прямо через холл, в своей комнате, – говорит она. – Если бы он позвал, я бы в мгновение ока оказалась рядом. Очень тяжело осознавать, что он был так одинок и никто не помог ему».
Семья снова и снова пытается понять, какие знаки они могли упустить.

«Все его друзья пришли на следующий день, – говорит Сильвия. – Я спросила их, что, по их мнению, Бог скажет Чеду. Скажет ли Он: “Чед, хорошая работа! Так держать!” Они плакали и качали головами. Они знали, что он сделал окончательный, необратимо неправильный выбор».

Друзья создали счет и собрали $90000 после смерти Чеда. Семья спонсировала турнир по гольфу и собрала еще $150000 долларов для финансирования новой учебной программы. Ее цель – побудить детей делиться своими тревогами и депрессивными мыслями. Этой зимой старшие школьники начнут вводить программу по профилактике самоубийств, также создан фонд имени Чеда. А его семья сотрудничает с другими программами округа Джонсон, нацеленными на эпидемию самоубийств среди подростков.

«В ту минуту, когда мы потеряли Чеда, мы поняли, что единственный способ пройти через все это – попытаться что-то изменить, – говорит Сильвия. – Нужно дать этим подросткам способы спастись, когда самоубийство кажется единственным выходом».

Пастор

Когда директора школ округа Джонсон обсуждали, как бороться с растущим числом самоубийств среди подростков, одним из первых, с кем они связались, был пастор Адам Гамильтон из Объединенной методистской церкви Воскресения в городе Ливуд.

Гамильтон глубоко уважаем своей огромной паствой за бесстрашие в борьбе с острыми проблемами, такими как нищета или самоубийство.

Гамильтон говорит, что за последние два года он совершил похороны 32 самоубийц – больше, чем за двадцать лет.

«Когда вы хороните подростка, вы знаете, что в церкви присутствует много других детей, у которых тоже были такие мысли. Теперь вероятность того, что они будут рассматривать самоубийство как вариант, резко возросла, поэтому нельзя ничего не делать».

Он рассказывает молодежи о предсмертной записке, которую оставила его бабушка, когда его матери было всего 16 лет.

«Я говорю им, что она действительно думала, что оказывает своим поступком услугу семье, освобождая их от заботы о ней и от ее депрессии, но последствия ее самоубийства сказываются на семье и 60 лет спустя».
Церковь начала вводить образовательные и просветительские программы в связи с ростом числа самоубийств среди подростков. Пастор проводит встречи с консультантами, специалистами в области психического здоровья и выжившими.

Гамильтон надеется научить поколение людей, привыкших наблюдать изнанку жизни в соцсетях, смело и честно говорить о самоубийстве.

«Мы смотрели видео про человека, который прыгнул с моста Золотые Ворота. Он сказал, что пожалел о том, что сделал, как только прыгнул», – говорит Гамильтон.

«Если мы не говорим о проблеме с богословской, духовной и пастырской точки зрения, мы упускаем огромный кусок пазла, касающийся подростковых самоубийств».


https://www.pravmir.ru/za-god-dva-podro ... li-hvatit/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Суицид – всегда загадка
СообщениеДобавлено: 17 апр 2019, 06:49 
Не в сети
Модератор
Модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 19 май 2016, 20:20
Сообщения: 3070
Блог: Посмотреть блог (0)
Цитата:
«Нет никакой депрессии, соберись и учись». Почему успешные подростки решают свести счеты с жизнью

Валерия Дикарева

Родители одной девочки специальной программой отследили, что она набирает в поисковике «как убить себя». У другого мальчика видеокамеры отслеживают каждый его шаг дома. Но когда студенты престижных вузов звонят родителям и говорят, что им трудно, то слышат: «Учись, работай, и не будет этой ерунды». Почему успешные и одаренные дети из благополучных семей сводят счеты с жизнью, что они хотят сообщить своей семье, может ли плохая оценка или конфликт с подругой стать причиной суицида и как поддержать контакт в критические моменты – рассказывает Ирина Макарова, директор Центра психологического консультирования НИУ ВШЭ.

«Нет никакой депрессии, пусть учится»

– Психологи часто рассказывают, что у них на приеме стало очень много успешных детей, отличников-олимпиадников с депрессией, суицидальными мыслями. Почему так происходит?


– Одаренные дети – это в том числе особая чувствительность к окружающему миру. Обратная сторона одаренности – уязвимость, болезненность, хрупкость психики. Те, кто демонстрирует высокие интеллектуальные и академические показатели, тяжело переживают негатив внешнего мира.

К тому же в 10-11-м классе, а то и раньше, родители выбирают педагогическую стратегию: интенсивное интеллектуальное развитие детей. Они нанимают репетиторов, посылают в специальные лагеря, где дети восьми лет решают логарифмы или учат пять языков. Но вместе с этим эмоциональному развитию детей предоставляют мало возможностей, в том числе и для получения очень важного опыта.

Сбиваться в группы – потребность подросткового возраста. Опасаясь этого, родители создают условия, когда ребенку некогда выйти на улицу и поболтать со сверстниками. Или даже замыслить что-то эдакое, от чего родители придут в ужас. Ребенок мог бы учиться социальной жизни в школе, но его оттуда часто забирают на домашнее обучение. Да, он перестает тратить время на эмоциональные интриги и отношения, а готовится к олимпиаде. Но все эти предательства, обиды, разрывы и воссоединения – важная часть жизни. Ее надо пройти, чтобы стать взрослым и понять закономерности человеческих отношений. Когда родители ограждают от этого, возникает перекос.

– И вот этот «перекос» поступает на первый курс престижного вуза и быстро попадает к вам с депрессивными мыслями.

– Не всегда быстро. Но выясняется, что эмоционально ребенок не зрелый, хотя и очень умный. Родители далеко, многие вещи надо делать самостоятельно. Нужно справляться с нагрузкой, выстраивать отношения с группой, а он не может.

Довольно часто блестящий ученик, победитель олимпиад, из региона приезжает сюда, а рядом с ним оказываются не менее выдающиеся люди. Приходит понимание: «Я не справляюсь, рядом студенты, которые быстрее делают домашку и лучше учатся. Я не окей, я так себе». Конкуренция в Высшей школе экономики связана еще со студенческим рейтингом. При этом старые доуниверситетские способы – учиться, учиться, загружать себя, трудиться – не работают. Здесь нужно выходить на другой уровень. У кого-то усердия хватает на 1-2 месяца, кто-то борется год-полтора.

Ресурсов на все не хватает, все расползается, наступает отчаяние. Чем дольше человек в отчаянном состоянии, тем вероятнее мысли, что все вообще бессмысленно. Ради чего это все?

– И что они говорят, когда приходят?

– «У меня нет никакой личной жизни, я ничего не делаю, только учусь. Я не сплю ночами, готовлюсь к семинару, все читаю, решаю задачи и все равно не дотягиваю». Дальше апатия и тяжелейшая депрессия. «Я думаю о самоубийстве, мне приходят в голову мысли, что вся жизнь не имеет смысла». Более жизнелюбивые признаются, что мысли есть, но не будут этого делать, а лучше поищут жизнь вне ВШЭ.

Важно то, что в клинической психологии называется преморбид, то есть личностные предиспозиции, характер. Люди, которые выстроены в духе «либо все, либо ничего», чувствуют, что есть только один вариант – убить себя.

– И как вы с ними работаете?

– А мы должны разговаривать. Если навязчивые мысли слишком остры, отправляем к врачу. Если риски высокие, говорим со студентом, предлагаем позвонить родителям. Иногда я сама звоню родителям. Бывает, звонишь, рассказываешь, что состояние ребенка не очень хорошее, плохо справляется, скорее всего депрессия, надо приехать и помочь ему, побыть с ним рядом, есть риск суицида. Родители отвечают, что это глупость и надо просто больше внимания уделять учебе.

Буквально вчера я просила студента связаться с родителями. Он сказал: «Я знаю, что они скажут, я делал несколько заходов. “Нет никакой депрессии, соберись и учись. Ты должен закончить университет и начать работать, и вся эта ерунда у тебя пройдет”».

-Но есть, наверное, и родители, которые приезжают?

-Конечно, и часто студент говорит: “Да, я сам им позвоню”, то есть контакт хороший. Иногда приезжают, но не сразу.
Был у меня студент, вроде ходит в университет и ничего, а потом накатывает на него: все вокруг плохо, вокруг люди прекрасные, а я никакой. Я позвонила родителям. Трубку взяла мама: “Вы понимаете, мы живем далеко, муж работает, у меня грудной ребенок на руках”. Ну и он совершил попытку… Так папа приехал тут же.

С мальчиком все хорошо, через несколько дней его выписали. Я представляю чувства родителей, когда студент или психолог говорят, что все плохо. Принять эту информацию и включиться довольно тяжело. Естественная реакция: отмахнуться, ну нет, полежит и встанет.

– Да, когда родителям говорят “депрессия” – это одно, это не так серьезно воспринимается. Когда ребенок в реанимации – совсем другое. А были истории, которые плохо закончились?

-Ну такого, чтобы мы звонили, никто не приехал, а ребенок умер – не было. Все-таки когда родители отказываются, они чувствуют, что это не совсем окончательно, что есть жизненная сила в ребенке. Но недавно был случай, когда студент сам разговаривал с родителями. Пытался объяснить, что ему плохо, что нуждается в психологической и психиатрической помощи. Но родители были недоступны: “Не надо нам ничего такого говорить”. Он покончил жизнь самоубийством.

Если мать не видит перспектив, она не даст ребенку жизненной силы

– Почему родители так поступают? Почему не верят своим детям?

– К психологам приходит 2 тысячи студентов в год из 25 тысяч учащихся. А мамам мы звоним в единичных случаях. Но именно в этих случаях мы видим конфликт между родителями и ребенком. Если у них сохраняется связь, даже не очень теплая, и первый, кого ребенок называет, это мама, тогда и родители отзываются. Тогда студент до психологов даже не доходит.

А когда они отказываются приезжать и всерьез рассматривать проблемы ребенка, то есть разрушение связи либо она слабая.

– Если родители поверят, тогда придется решать вопрос с обучением, вдруг придется все бросить. Это же крушение надежд, а вложено уже много.

– Как раз крушение надежд и плана и говорит о том, что мой ребенок мне менее важен, чем план. Связи с ним нет, он только инструмент удовлетворения родительских амбиций. Это и открывает сложную, драматичную ситуацию взаимоотношений в семье. И ситуация, когда ребенок что-то с собой совершает – тоже про это.

Все дети хотят самостоятельности, иногда это превращается в семейную бойню, но задача родителя – найти в этот момент общий язык с ребенком. А его задача – отстаивать себя и бороться за свою независимость, отдельность. Но я – мать, я готова принять индивидуальность, в том числе желание не учиться во ВШЭ. Как бы прекрасно ни выглядели эти перспективы.

– Я знаю историю про девочку, которая блестяще училась, а на первом курсе престижного ВУЗа лежала год у стенки, взяв академический отпуск. Потом встала и пошла работать продавцом.

– Я думаю, она легла не потому, что ей так легко дался первый курс. Дети довольно послушны. Родители же говорят: надо много учиться и тогда будешь успешным. Это одна из родительских истин, разоблачение которой тяжело дается и студентам ВШЭ.

О, оказывается, все не так! Я буду хорошо учиться и даже закончу универ с красным дипломом, но это не гарантирует успешной жизни.

Успех не приходит автоматически, когда я выхожу и говорю: у меня все пятерки. Потом еще выясняется, что балбес Вася, который сидел рядом и не учился, а только вертелся и болтал, вдруг успешный блогер.

Пока я не поднимал голову от книг, он налаживал социальные связи и вел дискотеки.

– Давайте тогда про простых «вась», но не таких успешных и веселых, а грустных. Представьте, маленький депрессивный город, местное предприятие дышит на ладан, денег ни у кого нет, пойти подростку некуда, беспросвет. Вот Евгений Ямбург говорит о нравственном, психологическом, мировоззренческом кризисе населения. Это же влияет на количество суицидов у детей в том числе?

– Депрессия взрослых, конечно, влияет на состояние детей. Если ребенка воспитывает мать, которая не видит перспектив, большой жизненной силы она ребенку не даст. Этот ребенок будет очень хрупким.

С другой стороны, можно говорить про ужасную обстановку в стране. Но мы же взрослые, не маленькие дети, у нас есть определенная степень свободы, просто мы ей не пользуемся. Те же дети, которые со всей России приезжают во ВШЭ, выбирают читать книжки, а не пить как папа и дедушка, допустим. Конечно, есть социальный, политический, экономический контекст, но вот вспомните прекрасный итальянский фильм «Жизнь прекрасна». Ужаснее жизни в концлагере нет ничего, но папа так устраивает быт сына, что мальчик думает, будто это игра.

Но если у нас внешний концлагерь, а мы для ребенка создадим еще и внутренний: все плохо, все ужасно, ты будешь как дедушка, который колготился на бесполезном заводе, а потом запил, и книжек не читал, и ничего не хотел, тогда совсем бесперспективно. Однако если вы в этих ужасных условиях решились родить ребенка, то найдите в себе силы поиграть с ним, как тот папа из фильма. И вам станет легче, и ребенку, и жизни в нем будет больше, и самоубийством жизнь он никогда не покончит.

Я ничего не хочу сказать миру, а просто умереть

– Как вам кажется, стало больше детских суицидов или больше информации?

– Здесь трудно сказать. Конечно, тема перестала быть табуированной, об этом все чаще говорят. По статистике сложно понять, если нет предсмертной записки – дело часто открывают по другим статьям. Из практики мне кажется, что рост числа подростковых самоубийств есть, все чаще ко мне приходят дети с такими мыслями.

Подростковый, юношеский возраст всегда выделяли в отдельную категорию с точки зрения суицидального риска. Границы возраста сейчас плавают. Раньше подросток – это девочки с 10 до 15 лет и мальчики с 12 до 17. Сейчас человек взрослеет позже, и границы детства сдвигаются до 25 и даже до 30 лет.

– В МВД говорят, что 30 процентов подростковых самоубийств – это неразделенная любовь и конфликты с родителями. Это так?

– Это очень формальные причины. Причина всегда одна – отчаяние и непереносимая боль, которую приносит эта жизнь. Конечно, есть ситуации, которые срабатывают как триггер. Но тяжесть и сложность выдерживать боль – личностные особенности.

Первые любви всегда несчастные, с родителями тоже конфликты всегда, но невозможность с этим справиться – особенность человека. Есть же меланхоличные личности, среди которых риск суицида выше. Мысли о самоубийстве связаны с самоуничижающими мыслями. Я ужасный, когда я уйду, всем станет легче. Ощущение, что я ни на что не гожусь и ни с чем не справляюсь, я один такой, всем остальным хорошо.

– Правда ли, что суициды подразделяются на два вида?

– Да, мне об этом рассказал психиатр Вадим Моисеевич Гилод из 20-й больницы. Есть диалогическая форма, когда с помощью суицида человек хочет что-то сказать близким людям и миру. Там довольно высокая возможность его спасти.

Он в диалоге с окружающими. А есть монологическая. Я ничего не хочу сказать миру, а просто хочу умереть. Тут истинных суицидов гораздо больше. И спасти тяжелее, подростки придумывают способ, чтобы им не могли помешать.

-Можете привести пример диалогической формы суицида?


-Я работала в подростковом отделении психиатрической больницы, и к нам привезли девочку после реанимационных мероприятий. Это был мой первый подросток с суицидом.

Дорожка была безлюдная, но неподалеку гуляли мамы с детьми, и мимо изредка проходили люди. Она начала отплывать, пена уже появилась. В этот момент на нее наткнулись и вызвали Скорую. С одной стороны, она вроде бы хотела покончить жизнь самоубийством, с другой она сделала это в парке, где есть люди. То есть призыв о помощи был заложен.

Мне она рассказала, что представляла, как умрет и увидит, как все раскаиваются и винят себя. Опасность в том, что люди ее увидели, а могли там не пройти. Или таблетки были бы сильнее. Или их было бы больше. Или Скорая приехала бы не через 10 минут, а через 20. То есть риск даже в диалогической форме высок. Когда она прошла промывание желудка и прочие реанимационные мероприятия, то говорила, какая дурочка и зачем это сделала да еще родителей напугала.

– Вам не кажется, что дети стали совершать суицид из-за вроде бы ерунды? Из новостей видим: отобрали гаджет, не пустили на дискотеку, получил двойку, не сдал ЕГЭ. Почему так?

– Мне кажется, это не причина. Это какой-то щелчок, последняя капля. Скорее всего, этому предшествовал долгий период непонимания от родителей. Значимость двойки ребенок воспринимает исключительно через призму родительского отношения. Если школа давит, значит, родители давят еще больше. Это они же нашли лучшую школу с самой большой нагрузкой.

Даже самый тревожный ребенок не будет кончать с собой из-за оценки, если чувствует поддержку семьи. Если мама может выдерживать детскую тревогу и возвращать ее обратно уверенностью, спокойствием, структурированностью, а не удваивать ее, то даже самому беспокойному ребенку можно помочь.

– Откуда столько тревожных мам, этому есть объяснение?

– Конечно, жизнь предыдущих поколений накладывает отпечаток. В 90-е большое количество населения потерпело крах в профессиональной жизни. И поколение наших мам прятало гречку и соль, а мы прячем детей по кружкам и лучшим школам. Раньше тревога была про еду, а сейчас про детей, про то, как им будет непросто жить и справляться.

Как пример тревоги я вижу: ВШЭ, и только ВШЭ. А почему? У нас других вузов нет? Я знаю удивительные истории, когда люди берут кредит на обучение, в залог отдают квартиры. Это про родительскую безответственность.

Все мы живем в ненадежном и небезопасном мире. И на этом фоне легко создаются шаблоны, что, если ребенок закончит вторую школу – жизнь удалась. А если двадцать вторую – пропало лето. Мама своими руками создает ребенку ощущение страха и ужаса.

Подростки серьезно воспринимают интернет, они там живут


– Как в цифровом мире изменились поводы к суициду у подростков?

– Жизнь подростка изменилась, она стала более виртуальной. У некоторых 90% жизни проходит в интернете. Раз туда все переехало, то и триггеры там. Например, неприятные моменты взаимодействия социальной жизни. Кто-то на кого-то обиделся, кто-то с кем-то поругался.

Они серьезно воспринимают интернет, они же там живут. Я живу в реальности и многих виртуальных друзей в фейсбуке не воспринимаю как реальных. Даже не очень уверена, что знаю их. Но понимаю, что ребенок живет не так. Он живет в виртуальном мире, и конечно, все, что там происходит – это серьезно.

– В интернете дети привыкают осуждать друг друга, издеваться, эту модель поведения переносят в реальную жизнь. Принято смеяться, «хейтить» сверстников, отказывать в поддержке. Это может спровоцировать суицид?

– Я бы не рискнула сделать такое умозаключение. Конечно, пространство, где слабы регуляторы того, что можно и нельзя, где привыкаешь не сильно задумываться и чувствуешь анонимность, может повлиять. Неприятно и болезненно быть объектом травли даже в интернете. Большинство детей не готовы к такому. Для кого-то это будет непереносимо и подтолкнет что-то сделать с собой.

Но не каждый ребенок будет сразу доведен до отчаяния. Конечно, если он и без того ранимый, и в реальной жизни у него дела не очень, он чувствует себя незащищенным и одиноким, ему не с кем поговорить, то такие дети могут думать о самоубийстве. То, что происходит в виртуальном пространстве – дополнительный фактор. А сама по себе суицидальная готовность – это многофакторное состояние, в котором человек чувствует себя очень плохо, это все непереносимо и переполнено отчаянием, и, конечно, все, что окружает ребенка, усугубляет его состояние.

– Подростки мне рассказывали о закрытых группах во «ВКонтакте». Они там делятся депрессивными мыслями, картинками, договариваются вместе порезать руки, выкладывают фото порезов. Взрослым туда допуска нет. Насколько такие сообщества опасны для тех, кому грустно?


– Закрытое общество для подростков – очень важная тема. Может, оно удовлетворяет потребность ребенка в территории свободы, которая будет защищена от взрослых и их желания управлять его жизнью. Пространство, где будет создаваться собственный мир, очень нужно им.

– А если пространство депрессивно и там только про это?

– Конечно, это тревожный сигнал. Но тут вопрос, как с этим обойтись. Как быть чутким, терпимым и очень внимательным к хрупкому миру подростка. Не надо шествий против таких групп, ах, давайте все это прикроем, какой ужас и кошмар. Значит, у них есть потребность именно в таком пространстве, где можно выразить именно депрессивную тоску. И с этим надо обходиться вежливо.

– У вас были ребята, которые состоят в таких группах?

– У нас есть такие, но они не закрытые. Там студенты открыто пишут, как им невыносимо и плохо. Года полтора назад я с этим столкнулась, для меня это был вызов. Люди, которым плохо, часто стараются не показывать этого и тем более нигде не писать. А у нас есть студенческие СМИ, где студенты рассказывали о своих тяжелых состояниях.

Они находили отклик. Да, у меня тоже, я так же себя чувствую! Сначала меня это напугало, но с другой стороны, чем больше мы говорим об этом, кажется, тем лучше. Не остается недомолвок, тайн, стыда. Конечно, закрытые группы пугают. Но детям нужно защититься от всепроникающего взгляда взрослых. Сейчас зашел в школу, вышел из школы, съел то, не съел это – все родителям мгновенно известно. Как ребенку в этом пространстве найти тайное местечко?

Когда ребенок набирает в поисковике «как убить себя»

– Студенты на консультациях рассказывают, что когда начинается подростковый возраст и бурная внутренняя жизнь ребенка с депрессивными мыслями, отчаянием, родители начинают это отчаянно контролировать. Одной девочке родители поставили везде специальные программы, которые отслеживали, по каким сайтам она ходит. Она в минуту отчаяния набирает в поисковике «как убить себя» или что-то в этом роде, и через 10 минут звонит мама: «Тебе что, грустно?»

А есть родители, которые, боясь наркотиков и отчаянных мыслей, дома ставят видеокамеры, чтобы отслеживать каждое движение. Это делает ситуацию безвыходной. Понятно, что взрослые беспокоятся. Но эти беспокойство и тревога могут быть вежливыми, спокойными и с уважением, а могут быть вот такими. Этот гиперконтроль может и подтолкнуть ребенка. Мысли о депрессии, фантазии «как я умру и все пожалеют», они тоже в каком-то пространстве должны быть представлены.

– А родители как раз не хотят, чтобы они были представлены.

– Ну, мы все вспоминаем свое подростковое детство. Там было по-серьезному, остро и с надрывом. Мальчик не любит, девочка предала. Большие переживания, а готовности справляться с ними небольшие. И вот я умру, а все пожалеют – мы же все через такие фантазии проходили.

– То есть можно оставить ребенка с этими фантазиями в покое?

– Я бы не сказала «оставить» в значении «бросить». Надо быть рядом, показать, что вы тут, с ним. Но вот эти встречные родительские отчаянные способы контролировать в виде маячков на компе, видеокамеры и прочее – это похоже на преследование.

– Вам сейчас бы любой родитель ответил: знаете, в нашем жестоком мире по-другому никак.

– Это понятно, что мы пугаемся. Но надо найти способ справиться со своей тревогой. Уметь ее деликатно предъявлять ребенку. Если тревога затмевает все и мы живем, только реализуя тяжелые переживания, то ребенку совсем несладко. Надо его отпускать потихоньку. Маме нужно пойти к психологу, чтобы справляться с тревогой, уметь тестировать ее на реальность. Изменять отношение к ребенку и свободе гибко и в соответствии с возрастом.

– Когда ребенок заговорил о самоубийстве, что делать родителям? Допустим, он кричит: «Не дашь мне гаджет, я выброшусь из окна».

– Я бы для начала посоветовала не доводить до отчаяния. Ребенок имеет право быть незрелым, импульсивным, а родитель взрослый и несет ответственность. Сделайте передышку за 1-2 шага до взрыва, найдите контакт. Нащупайте почву, можете ли договориться, есть ли поле для компромисса.

Если аффект уже случился, надо пойти передохнуть, всем взять паузу, надеюсь, что ребенок не успеет за это время что-то сделать. А когда все подышат и позволят рациональному началу вернуться, дальше можно снова начать разговаривать.

– А затрагивать ли тему суицида или говорить только про суть скандала?

– Почему нельзя? Если ребенок выкрикнул подобное, спросить: «А ты действительно об этом думаешь?» А потом поговорить, действительно ли это состояние такое отчаянное и что случилось, если он хочет убить себя. Или он так говорит, потому что нет аргументов повлиять на родительское решение? Давайте их поищем. Может, у нас будет конструктивный диалог.

Подростковый возраст – это желание самостоятельности. Но не этой, хорошей, какую хотят родители. А в смысле куда хочу, туда и иду, что хочу, то и получаю. Это желание очень велико. Оно далеко от наших ожиданий взрослости.

Это и становится разрывом. Надо найти силы и начать диалог.

– А другие ситуации? Например, родитель узнает, что ребенок ищет статьи по теме суицида. Как говорить с ребенком?

– Если у родителя хороший контакт, то говорить про опасные и неловкие темы получается. Даже смущаясь и стесняясь, можно начать, и ребенок это поймет. А если есть сложность, то можно пойти к психологу проконсультироваться.

Бывает, нет контакта и они разговаривают ни о чем: поел – не поел, уроки – не уроки, а тут мама подходит и говорит: «Вижу, ты жизнь самоубийством хочешь покончить, давай поговорим». Тогда ребенку странно, ее ничего не интересовало, а тут нарисовалась, конечно, он не хочет говорить. По моему профессиональному и материнскому опыту, контакт – самое важное.

А ты представь, что твои друзья не плачут


– Мы часто читаем в сообщениях про самоубийство: дружная семья, контактный парень, общался со сверстниками, проблем не было и вдруг…

– Вот эти «вдруг» всегда скрывают в себе то, что нам не хочется осознавать и принимать. Поэтому все «вдруг». Когда мы честны и готовы это видеть и думать над этим, то этого «вдруг» не бывает.

Конечно, быть родителем подростка – очень тяжело. Почему еще стоит пойти к психологу? Да просто себя поддержать. Подростковый возраст – это напряженная эмоциональная жизнь и для родителя. Революция происходит. И вы не наблюдатель, а активный участник, это тяжело.

– Кстати, про контакт. Нужен ли ребенку контактный взрослый помимо родителей и есть ли проблема с этим?

– Вообще, было бы неплохо. Иногда такое случается. Например, ребенок ходит в спортивную секцию, а тренер замечает его настроение и спрашивает: «Ты чего? Задачи мои не выполняешь. Случилось что?» И, кстати, родители могут помочь в поиске такого взрослого, отправить в секцию или лагерь.

Например, у моей дочери был бурный подростковый период. У нас появился репетитор по математике. Он не вел душевных психологических бесед, но дал ей возможность поверить в себя. Началось с математики, она рыдала над каждой задачей, но он с уважением относился к тому, что она делала. И умение справляться с математикой перенеслось на другие сферы жизни.

– Когда подросток совершает попытку суицида, то представляет, как все потом плачут и жалеют, что не понимали его. А работает ли в качестве профилактики рассказ о реальных последствиях?

– Я видела, как с такими подростками говорят психиатры. Не церемонясь ни разу. Вот так в лоб и лепят: а ты представь, твои друзья не плачут, никому не стыдно, маму забрали в больницу, семья распалась, никто не может пережить. И когда я слушала такое, то была в шоке, мне казалось, это жестоко. Я психиатрам говорила, что это бесчеловечно. А они мне отвечали: “Когда за плечами такое количество неспасенных душ, тут будешь как угодно говорить”. Я поняла, чтобы так говорить с подростком, нужно внутреннее право, а иначе это выглядит как-то странно. Врачи говорили с ними с внутренним надрывом и болью. И это работало.

И да, мы все переполнены страхами, мы немножко трусы, живем под гнетом социальной желательности. И я, перепуганная, могу сказать: “Ой, наверное, ребенок имеет право на смерть, на выбор как личность. Но самоубийство – это ужасно. Это не должно быть так”. Дети не должны погибать, не прожив эту жизнь, и не поняв, с чем они могут справиться, а с чем нет.

https://www.pravmir.ru/net-nikakoj-depr ... iz-zhizni/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 3 ] 

Часовой пояс: UTC + 6 часов


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  




еКузбасс.ру

Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.135s | 13 Queries | GZIP : On ]