Текущее время: 25 апр 2019, 22:11

Часовой пояс: UTC + 6 часов



    


Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 4 ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Туберкулез: болезнь, которую мы не сможем победить ещё долго
СообщениеДобавлено: 07 мар 2018, 10:10 
Не в сети
Модератор
Модератор

Зарегистрирован: 29 окт 2017, 18:22
Сообщения: 5113
Блог: Посмотреть блог (0)
Цитата:
Фармацевтические компании все меньше занимаются научными разработками в области лечения туберкулеза, ведь гораздо выгоднее производить лекарства против хронических болезней, чем против инфекционных

Министр здравоохранения России Вероника Скворцова поставила амбициозную цель: к 2030 году полностью ликвидировать туберкулез в России.

Медицинское сообщество встретило это заявление весьма скептически. Даже Всемирная организация здравоохранения ставит более скромные задачи: к 2030 году планируется сократить заболеваемость туберкулезом на 80%, а смертность от него – на 90%, а вот избавиться полностью от этого смертельно опасного заболевания ВОЗ рассчитывает не ранее 2050 года.

Есть ли у нас основания надеяться на то, что через 12 лет мы окажемся в деле борьбы с туберкулезом впереди планеты всей?

Минздрав рапортует о том, что за последние 8 лет смертность от этого заболевания в России снизилась на 65%, а его распространенность – на 35%, однако многие специалисты сомневаются в том, что эта статистика отражает реальное положение дел.

По данным ВОЗ, в 2016 году в России было 66 больных туберкулезом на 100 000 населения, в то время как в Германии – 8,1, в Великобритании – 9,9, во Франции – 7,7, а в США – 3,1.

Впереди нас не только самые развитые государства, но в целом более 100 стран мира, где заболеваемость не превышает 50:100 000. Впрочем, есть и территории, справляющиеся с туберкулезом куда хуже нас, где этот показатель доходит до таких катастрофических размеров, как 781 (ЮАР) или 916 (Лесото).

И тем не менее, почему прогнозы ВОЗ столь осторожны? Неужели эта старая, как мир, болезнь остается столь сильным противником даже для современной медицины с бурно развивающимися методами диагностики, профилактики и терапии?

Два источника и три составные части

К сожалению, туберкулез – это проблема не только медицинская, но и социальная: корреляция его распространенности с уровнем жизни очевидна. Бедность влечет за собой более низкие гигиенические нормы, что способствует передаче инфекции, и худшее питание, что приводит к снижению естественного иммунитета.

Однако о социальной подоплеке заболевания поговорим чуть позже, а сейчас обратимся к медицинской составляющей. Она, в свою очередь, делится на три части: эффективная профилактика, эффективная диагностика, эффективное лечение.

Среди программ искоренения инфекционных заболеваний успешными были две. Человечеству удалось полностью победить оспу и в значительной степени – полиомиелит.

Интересно отметить, что ни для одной, ни для другой болезни не было адекватных терапий, и борьба с ними, в основном, опиралась на первые два пункта: профилактика и диагностика. Для борьбы с обеими инфекциями существовали достаточно надежные вакцины и инструменты диагностики (специфические клинические проявления в случае оспы и выделение вируса – в случае полиомиелита).

С туберкулезом же мы наблюдаем обратную картину: несмотря на наличие ряда терапий, программы борьбы с ним в разных странах (например, в Индии, где сосредоточена четверть всех туберкулезных больных мира) не достигают поставленных целей во многом из-за неэффективности методов профилактики и диагностики.

Профилактика

Увы, вакцину БЦЖ (Бацилла Кальметта – Герена), которую в России вводят всем младенцам в роддоме, адекватной никак не назовешь. Она приготовлена из штамма ослабленной живой туберкулезной палочки (Mycobacterium tuberculosis BCG), а потому не является безопасной.

Сейчас в большинстве развитых стран Европы, в США и Канаде прививают лишь группы риска, однако в большинстве стран мира иммунизация БЦЖ – всеобщая. Иммунитет, индуцированный вакциной, длится примерно 10 лет, поэтому проводится ревакцинация.

Эффективность вакцины невысока. Мета-анализ 2014 года оценивает ее в 19%. Правда, вакцина дает определенную защиту от перехода болезни из латентной в активную форму: здесь ее эффективность составляет 58%, что тоже оставляет желать лучшего.

Осложнения от БЦЖ бывают локальными (холодный абсцесс на месте инъекции, подкожный инфильтрат, регионарный лимфоденит) и общими (персистирующая и диссеменированная БЦЖ-инфекция без летального исхода, генерализованное поражение с летальным исходом при врожденном иммунодефиците).

Вопрос о разработке новой эффективной и более безопасной вакцины стоит достаточно остро.

Ученые работают над разными типами вакцин, цельноклеточными, адъювантными, субъединичными, однако на сегодняшний день готовой замены БЦЖ нет.

Диагностика

И в этом мировое сообщество не преуспело.

Проба Манту для выявления инфицирования – а по подсчетам экспертов инфицирована примерно треть населения мира – является достаточно субъективным методом диагностики с погрешностью в целых 30%: много как ложно-положительных, так и ложно-отрицательных результатов. Не отличается высокой точностью и применяемый в России диаскин-тест. И диаскин, и проба Манту имеют ограничения и могут давать осложнения.

Более точен одобренный в США и Европе квантифероновый тест – анализ крови на гамма-интерферон, высвобождаемый Т-клетками в ответ на стимуляцию микобактерий туберкулеза специфическими белками. Он используется для диагностики как латентной, так и активной формы туберкулеза.

В России этот анализ доступен в частных медицинских центрах за счет пациента.

Квантифероновый тест, однако, не всегда выявляет туберкулез у ВИЧ-инфицированных, а ведь 20% смертей больных СПИДом – это смерти от туберкулеза.

В бедных странах преимущественным диагностическим тестом на туберкулез является микроскопия слюны. Это устаревший метод, который пропускает в среднем примерно 50% инфицированных и еще больше – среди детей и ВИЧ-инфицированных больных. Всего один ребенок из десяти зараженных туберкулезом выявляется с помощью этого анализа.

Активная форма туберкулеза диагностируется при помощи выделения M. Tuberculosis в биологическом образце (слюне, гное или биопсии ткани), однако медленный рост бактерии приводит к тому, что результаты анализа готовы только через 2-6 недель, и это время может быть потеряно для лечения.

Сейчас группа американских ученых под руководством профессора Колледжа медицины Техаса доктора Джеффри Сирилло работает над новым тестом под названием TB REaD. Он нацелен на выявление фермента, продуцируемого туберкулезными бактериями, и, предположительно, будет занимать не более 10 минут, после чего больной может получить врачебное предписание на необходимый медицинский препарат.

И, наконец, лечение

К сожалению, при мультирезистентном туберкулезе лечение доступными в настоящее время антибиотиками помогает лишь в половине случаев даже при самых благоприятных условиях оказания помощи. При этом сам терапевтический процесс достаточно тяжелый: он продолжается, по меньшей мере, два года и включает до 14 600 таблеток и сотни инъекций с очень неприятными побочными явлениями.

Остро необходимы инновационные терапии не только для лечения мульти-резистентного туберкулеза, но также для сокращения курсов лечения инфекции, чувствительной к препаратам.

Есть новый, внушающий надежду препарат Бедаквилин – первое лекарство от туберкулеза за последние 40 лет, одобренное Американской администрацией контроля за качеством продуктов питания и лекарственных препаратов (FDA), хотя его эффективность в лечении мультирезистентных штаммов пока не вполне определена.

Увы, фармацевтические компании все меньше и меньше занимаются научными разработками в области лечения туберкулеза, ведь гораздо выгоднее производить лекарства против хронических болезней, чем против инфекционных.

Фармацевтический гигант Pfizer вышел из работы над противотуберкулезными препаратами еще в 2012 году, в 2013 за ним последовала фирма AstraZeneca, а затем – Novartis.

Серьезный вызов для современной медицины – это приращение больных турберкулезом за счет ВИЧ-инфицированных пациентов. В России, где, к сожалению, имеет место генерализованная эпидемия СПИДа, эта проблема встает во весь рост и требует как больших финансовых вложений, так и значительных усилий со стороны государства, медицинского сообщества и общества в целом.

Места не столь отдаленные

Туберкулез, как уже говорилось выше, имеет огромную социальную составляющую, и в значительной части победа над ним – это победа над бедностью. Недоедание, бездомность, антисанитария, перенаселенное жилье, – вот те факторы, благодаря которым инфекция распространяется или переходит из латентной формы в активную.

В нашей стране одним из эпицентров туберкулеза является уголовно-исполнительная система, то есть места лишения свободы. Тюремное население в пропорции ко всему населению страны в России существенно больше, чем в развитых странах Европы и составляет, по разным данным, от 450 до 740 человек на 100 000.

Для сравнения: в Великобритании этот показатель – 141:100 000, во Франции – 103:100 000, в Германии – 78:100 000. Правда, в США с их чрезвычайно строгой судебной системой количество заключенных сравнимо с нашим (666:100 000), но условия их содержания существенно лучше, чем у нас.

По подсчетам экспертов, каждый десятый в российской тюрьме болен активным туберкулезом, а большая часть остальных является носителями инфекции.

Порядка 20% больных активной формой страдают мультирезистентным туберкулезом, не поддающимся стандартному лечению, да и препаратами система исполнения наказаний обеспечена всего на 17% от потребности.

Ежегодно в заключение попадает порядка 300 000 человек и столько же освобождается, – таким образом, происходит «круговорот» заболевания.

Эксперты считают, что проблему туберкулеза в нашей стране невозможно решить без реформы уголовно-исполнительной системы, которая должна привести к ликвидации одного из основных его очагов.

Последнее, но не менее важное: деньги!

По подсчетам экспертов ВОЗ, ежегодно на исследования в области диагностики и лечения туберкулеза требуется порядка 1,73 миллиардов евро. Реальное финансирование оказывается существенно ниже этой цифры и имеет тенденцию к еще большему снижению.

В настоящее время единственным частным филантропическим донором является Фонд Билла и Мелинды Гейтсов, который поддерживает более 25% исследований, нацеленных на борьбу с туберкулезом, все остальное – это средства, выделенные правительственными агентствами разных стран.


https://www.miloserdie.ru/article/tuber ... hhe-dolgo/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Мой туберкулез: я готовилась к смерти
СообщениеДобавлено: 26 мар 2018, 14:45 
Не в сети
Модератор
Модератор

Зарегистрирован: 29 окт 2017, 18:22
Сообщения: 5113
Блог: Посмотреть блог (0)
Цитата:
Я заболела туберкулезом в самый спокойный период своей жизни. Мне было 18, я весила 90 кг, не пила, не курила, жила с родителями и работала на любимой работе!

Я ж даже не кашляю!


Попав в больницу с обычной пневмонией, я не расстроилась. А чего переживать? Лежи с журналами, пей таблеточки… Через недельку домой. Настроение было хорошим. Но однажды я разговорилась с санитарочкой, и узнала, что некоторых из этой больницы отправляют на лечение в тубдиспансер. То, что на рентгене кажется пневмонией, иногда оказывается туберкулезом.

С того момента я потеряла покой. А вдруг «это» случится со мной? Туберкулез для меня тогда был чем-то далеким и ненастоящим. А через неделю папа забрал меня на машине — не домой. Мы ехали в тубдиспансер.

В пути я продумывала, как буду объяснять фтизиатру, что туберкулез — это не про меня. Я вешу 90 кг. Честно говоря, все время что-нибудь ем. И совсем не кашляю!

Озвучить свои аргументы я не успела. Фтизиатр посмотрела снимки и сказала, что если нет ни кашля, ни температуры, а изменения на снимках есть — это очень похоже на туберкулез.

Меня отправили в палату. И хотя до окончательного подтверждения диагноза еще надо было сдать кучу анализов, я себя уже «приговорила».

На следующее утро

На второй день я проснулась с тошнотой и головокружением. Было трудно сидеть, а тем более ходить. Переполняло чувство какого-то омерзения к себе, отстраненности от себя.

Меня вызвали сдавать кровь. Я с трудом вышла в коридор и пристроилась к небольшой очереди у процедурного кабинета. В глазах все крутилось, горло жгла подкатившая желчь.

Я решила, что скоро умру. Всерьез. То, что мне назначили обследования и лечение, посчитала пустой формальностью. Что это такой порядок — сначала лечат. Потом умираешь.

К кабинету подходили еще люди. Девушка с фиолетовыми волосами сразу подсела ко мне. Я отодвинулась подальше. Умирать я уже приготовилась, а вот бесстрастно сидеть рядом с «тубиками» еще не могла. Она это заметила, но спокойно спросила: «Ты новенькая?». Я кивнула.

Позже я сама научилась также «вычислять» новеньких в тубдиспансере. Даже когда уходила на процедуры в другие отделения, где никого не знала. Среди незнакомых людей всегда находила тех, кого только что оглушили такой новостью: по потерянному лицу, блестящим от слез глазам и болезненной брезгливости к окружающей обстановке.

Туберкулезные будни

И вот диагноз подтвержден. Меня ждет скорая смерть. Правда, до нее еще нужно дожить. Я стала искать, чем бы себя успокоить. Расспрашивала всех, сколько приходится лежать в диспансере.

Ответы были разные. Один лежит третий месяц, другой — третий год. Врач сказала, что стандартный срок — 60 дней. После этого делают снимок и либо переводят на амбулаторный этап, либо оставляют в больнице.

Первые дни тянулись страшно долго. Но через неделю стало полегче. Сначала физически. Лекарства работали! А их я принимала строго по назначению. В эффективность лечения я не верила, но действовала на автомате. Один за другим уходили симптомы: стало легко дышать, появились силы.

Но меня постоянно тошнило, а врачу я не жаловалась, на обходах говорила, что «все нормально». Умирание идет по плану. Так строптиво вела себя психика: недоверие, сопротивление, общая мрачность духа свойственны всем туберкулезным, особенно в первое время.

Ведь диагноз становится не просто известием о «страшной» болезни. Таких болезней много. Но туберкулез стигматизирован. Он воспринимается как «метка». Болеть стыдно, потому что им болеют «неприличные» люди. А страшно не только потому, что туберкулез трудно вылечить, но и потому, что многие не знают о его течении. Воображение рисует ужасы. Когда я начну кашлять кровью? Когда буду гнить заживо?

Про жизнь вне диспансера я в первые дни даже не думала. Считала, что все «за забором» больницы для меня потеряно. На работу меня больше не возьмут, замуж я не выйду.

Казалось, что даже если я выздоровею, все обязательно узнают о туберкулезе. И общаться со мной никто не будет.

О том, что меня постоянно рвет и я ничего не ем, врач узнала от моих соседок. Меня вызвали на осмотр, поставили какую-то капельницу. Со следующего дня изменили всю схему лечения. Я смогла есть, перестала шататься на ходу, а засыпая — слышать страшные гулкие звуки.

То, что я считала признаками агонии, оказалось не более чем побочкой от лекарств. Тошнота — спутник лечения туберкулеза, и она возвращалась еще не раз, но уже не с такой силой.

«Смотрите, у нас даже на лого кулак, дающий болезни в нос!»

Основатель и руководитель сообщества «Туберкулез: поддержка и ответы», член координационного совета TBpeople Ксения Щенина: «Туберкулез коварен тем, что незаметен. И поэтому часто для людей оказывается сюрпризом, особенно если болезнь обнаружили в начале. И первые недели это действительно сложно принять. Жизнь больше не кажется надежной, человек растерян и подавлен, его одолевают страхи. Все это и десятки других причин на первых этапах лечения превращают тебя не в самого приятного человека для общения, но который остро нуждается в поддержке.
Больному туберкулезом важно, особенно в первое время, обсудить свое состояние с тем, кто сможет понять его страхи, любые «закидоны». И если ему поговорить не с кем, он может обратиться к нам. Для этого мы и создали наше сообщество.
А если вы хотите бороться с туберкулезом в России и в мире, то присоединяйтесь к TBpeople — русскоговорящей сети людей, перенесших туберкулез. Смотрите, у нас даже на лого кулак, дающий болезни в нос. Вот с таким настроем и стоит лечиться».

Я попала «на зону!»


Еще один страх туберкулезника в диспансере — перед обстановкой. С советских времен «тубик» было синонимом «зэка».

«Новенькому» кажется, что он попал «на зону». Даже если вокруг нормальные люди, нужно время, чтобы это разглядеть.

Предвзятое сознание будет выделять то, с чем ожидает столкнуться — вот пациент, «синий» от наколок. А вот — хромая и чересчур худая женщина, все время с сигаретой. И пусть они ведут себя мирно, новичок их боится. Или боится стать похожим на них.

В нашем отделении были освободившиеся из МЛС. Чуть больше, чем в обычной больнице, но далеко не большинство. Были бездомные. Они выздоравливали быстрее всех, после голодной жизни оказавшись на усиленном «противотуберкулезном» питании.

Были в отделении единичные случаи драк, попоек, приездов полиции. Но все пьющие пациенты пили в своем кругу, буйные — дрались между собой. Почти не было и случаев воровства. Но это, согласитесь, бывает и в обычных больницах, и просто в плацкартных вагонах.

Другое дело, что такая «нормальность» в данном случае была обеспечена большими усилиями сотрудников. К примеру, медсестры по полночи уговаривали выпивающие компании разойтись по палатам, а в острых случаях проявляли строгость: вызывали милицию. В некоторых случаях достаточно было напомнить о такой возможности.

Евгений Барсучевский («Туберкулез: поддержка и ответы»): Во многих туберкулезные диспансерах есть практика, когда больных размещают по палатам, изучив их биографию. Со мной, например, не лежало ни единого человека с криминальной историей — большую часть периода, проведенного в больнице, моими соседями были водитель-дальнобойщик, инженер, офицер, маркетолог и учитель физики.

Со временем я поняла, что наше отделение в 60 человек можно сравнить с большой семьей. Люди находятся вместе несколько месяцев, круглосуточно, семь дней в неделю.

Среди нас были «родные» и «троюродные» — те, кто лежал в одной палате и в разных концах коридора. Кто вместе пил, и кто всей палатой учил английский.

Стоит ли говорить, что в чем-то отделение напоминало клуб знакомств: в закутке у туалета постоянно кто-нибудь целовался, а после выписки многие планировали свадьбу. Ну или развод — с «половиной», оставленной «на свободе».

«Анжелика, королева разбойников»

Ольга Литвинова («Туберкулез: поддержка и ответы):
— Я — бывший сотрудник ГУ ФСИН по Волгоградской области. Долго работала в лечебном исправительном учреждении для туберкулезных больных. Поэтому, когда сама оказалась в больнице, меня узнали в лицо мои вчерашние «клиенты». Под палату мне выделили сестринскую, оставаться ночевать в больнице крайне не рекомендовали сами врачи. Было все: угрозы «пустить по кругу», убить, выкинуть со второго этажа.
Спустя два месяца медсестры стали в шутку называть меня Анжеликой, королевой разбойников. Я подружилась если не со всеми, то с большинством. Секретов тут никаких нет. Как и во время несения службы, так и вне, я оставалась человеком. В зоне я никому не делала зла, не наказывала, если того не требовал закон. Да, с бывшими осужденными необходимо сохранять бдительность. Как и на улице или в общественном транспорте.

Передумываю умирать


Умирать я передумала на третьей неделе лечения. К этому времени жизнь стала налаживаться. Все мои родные прошли обследование и оказались здоровы. Родители навещали меня каждый день. Пришел мой анализ мокроты, который показал, что уровень бактериовыделения у меня не опасен для окружающих (так называемая «закрытая», незаразная форма).

Я стала ездить домой на выходные. Отвезла на работу первый больничный лист. Большинство коллег к моей болезни отнеслись безо всякого «интереса».

Наливали мне чай в свои кружки. Ни сочувствия, ни страха, ни любопытства видимо никто не проявил. Кроме нескольких человек, с которыми мы почти перестали общаться. К счастью, это были не те люди, от которых что-то зависело.

Почему я заболела

Туберкулез — болезнь переутомления, морального и физического. Я же заболела на фоне благополучия, но именно в это время у меня были большие нагрузки. Все было интересно, все в радость — работа, друзья, поездки. Везде надо успеть, и я часто не успевала выспаться и пообедать. Как ни буднично это звучит, но именно снижение иммунитета плюс контакт с заболевшим в открытой форме может привести к заражению туберкулезом.

Татьяна Пьянзова, врач-фтизиатр, кандидат медицинских наук:

С туберкулезом обычно связано несколько распространенных заблуждений, например: «Туберкулезом болеют только социально неблагополучные лица». Да, эти люди наиболее подвержены риску развития заболевания в связи с ослабленным иммунитетом, обусловленным их образом жизни. Однако туберкулез – это инфекционное заболевание, а инфекции, как известно, могут поражать людей независимо от социального положения. Стрессы, хроническое недосыпание, нерегулярное и несбалансированное питание, а также некоторые хронические заболевания (сахарный диабет и др.) могут приводить к снижению защитных сил организма и, при встрече с инфекцией, пусть 10 лет лет назад, — к заболеванию туберкулезом.
Второй миф: «Если общаться с больным туберкулезом — обязательно заболеешь». Практически все взрослое население нашей страны «инфицировано» туберкулезом. Это значит, что палочка Коха – возбудитель туберкулеза, попадая в организм в детском возрасте, живет в нашей лимфатической системе и поддерживает противотуберкулезный иммунитет, который помогает не заболеть. Но при ослаблении защитных сил организма под воздействием различных факторов, точнее, их совокупности, дремлющая инфекция может начать размножаться.


После моего выздоровления прошло десять лет. Шесть лет назад меня сняли с диспансерного учета. В моем постоянном окружении до сих пор не все знают, чем я тогда переболела. Я не сказала самым близким подругам и кое-кому из родни. Ведь они очень похожи на меня. Близость туберкулеза шокирует их так же, как меня когда-то.

То, что я болела «закрытой» (незаразной) формой, избавило меня от мук выбора — предупреждать или нет? В каждом случае я решала это сама.

Вам полагаются ограничения

Отчасти я все еще «в теме» — общаюсь с соседями по отделению и просто с коллегами по несчастью в интернете. И теперь понимаю, что мне в свое время во многом повезло. Повезло с контингентом и с дисциплиной в диспансере. Повезло с обеспечением больницы — питание у нас было действительно «высокобелковое», а лекарств всегда хватало.

Оказывается, так везет не всем. С лекарствами бывают перебои, а купить их самостоятельно трудно — они очень дорого стоят и продаются не везде.
Меня не выгнали из дома, мне оплатили больничный. А вот соседка по палате тайком бегала мыть полы в соседнем магазине — на основной работе тянули с пособием, нужно было платить за съемную комнату, чтобы куда-то вернуться из больницы. Кто-то лишился профессии.

Ольга Литвинова: Туберкулез и остаточные изменения после него накладывают ряд ограничений при дальнейшем трудоустройстве. Многое зависит от конкретной формы заболевания, сроков лечения, состояния больного, места работы, профессии. Это очень индивидуальный вопрос. Но, например, нельзя работать с детьми, с продуктами питания. В некоторых случаях можно получить инвалидность по социальным показаниям (утрате профессии), даже если в целом человек трудоспособен.

Страшный, но не самый страшный


Среди «страшных» болезней туберкулез — не самая страшная. У него даже есть свои «плюсы».

Классический легочный туберкулез, которым болеет большинство, практически не снижает качество жизни в физическом смысле. Даже когда человеку удаляют легкое, он по-прежнему может ходить, видит и слышит.

Обычная бытовая травма может привести к более серьезным последствиям. От туберкулеза умирают, но все реже и реже. В моем отделении за четыре месяца не умер никто, а вот собирались умирать практически все — бросали или не сразу начинали пить таблетки — не верили в возможность вылечиться, сбегали из больницы: приходили домой, или скрывались где-нибудь в подвале. Или, наоборот, считали себя здоровыми: продолжали обычную жизнь, ставя под угрозу окружающих и губя свое здоровье.

Получается, сам туберкулез не так уж страшен. Страшным делаем его мы. Своей брезгливостью к больным. К себе, когда заболеваем сами.

Попытками сделать «хорошее лицо» и не ограничивать свой круг общения даже на первые недели болезни (тубдиспансеры сейчас так же открыты, как и обычные больницы). Отказом от лекарств, который приводит к появлению лекарственноустойчивых форм. Отказом от плановых обследований с мыслью о том, что туберкулезом болеют только «другие».

Иногда о болезни становится известно, когда вылечить ее очень трудно, а больной успел заразить своих родных. Если вы боитесь туберкулеза — начните уже сегодня делать его менее страшным. Например, сходите на флюорографию, перестаньте нервничать по пустякам. И настройтесь на то, что это излечимо.


https://www.miloserdie.ru/article/moj-t ... -k-smerti/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Туберкулез: болезнь, которую мы не сможем победить ещё д
СообщениеДобавлено: 21 сен 2018, 16:34 
Не в сети
Модератор
Модератор

Зарегистрирован: 29 окт 2017, 18:22
Сообщения: 5113
Блог: Посмотреть блог (0)
Цитата:
ВОЗ назвала самое опасное в мире инфекционное заболевание

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) назвала туберкулез самым опасным в мире инфекционным заболеванием и призвала к принятию срочных мер для противодействия его распространению.


Только в 2017 году туберкулезом заразились десять миллионов человек, при этом в 1,6 миллиона случаев болезнь привела к летальному исходу, сообщается в отчете организации.

Каждый четвертый житель Земли является потенциальным носителем туберкулезной инфекции, считают эксперты.

По данным ВОЗ, в государствах с низкими и средними доходами на профилактику и лечение туберкулеза только в этом году не хватает 3,5 миллиарда долларов.

Отдельная проблема заключается в том, что все большее число людей в мире заражается резистентной формой туберкулеза, при которой рифампицин (основной препарат, используемый для лечения этого заболевания) не помогает.

По-прежнему актуальна проблема диагностики и своевременной регистрации пациентов с туберкулезом.

ВОЗ призвала участников предстоящего совещания ООН по борьбе с туберкулезом (ожидается, что это будет около 50 глав государств и правительств) мобилизовать усилия и использовать опыт некоторых стран, в том числе России.

Как отметили эксперты, в России заболеваемость туберкулезом сократилась за год на 5%, а уровень смертности от этой болезни – на 13%.

Мировому сообществу в целом удалось с 2000 года предотвратить смерть от туберкулеза 54 миллионов человек, а количество новых случаев заражения ежегодно сокращается на 2%, отмечается в докладе ВОЗ.

«Туберкулез – действительно, самое страшное заболевание, потому как очень много резистентных форм, и современные антибиотики очень часто оказываются бессильными при лечении, — подтвердил в интервью радио Sputnik директор НИИ организации здравоохранения Давид Мелик-Гусейнов. — Здесь вопрос лежит в плоскости не улучшения лечения, хотя это тоже важно, а в большей степени нужно заниматься профилактикой распространения туберкулеза.

Это и полноценные условия пребывания людей, и питание, и свежий воздух, и профилактические медицинские процедуры.

Есть хорошие примеры, в том числе и в России – город Москва, где много приезжих, в том числе с туберкулезом, за последние пять лет в полтора раза снизил заболеваемость и смертность от туберкулеза. Это стало возможным благодаря быстрому реагированию и службы медиков, и Роспотребнадзора, и активному вовлечению бизнес-структур, где аккумулируется большое количество работников.

Даже в Лондоне и Сингапуре заболеваемость несколько выше, хотя там такой же миграционный потенциал».

«Конечно, фармакология не стоит на месте, придумываются все новые лекарственные препараты, но какими бы ни были антибиотики, туберкулез – это такая проблема, которая зачастую не поддается лечению, потому что бактерии приспосабливаются к воздействию этих антибиотиков. То, что каждый четвертый житель планеты подвержен этому заболеванию, делает эту угрозу страшнее СПИДа, онкологии, если говорить о масштабах распространения. Это очень серьезный вызов для человечества в XXI веке», – сказал Давид Мелик-Гусейнов.

Туберкулез — инфекционное заболевание, обычно поражающее легкие, реже затрагивая другие органы и системы. Микобактерии передаются воздушно-капельным путем от больного.


https://www.miloserdie.ru/news/voz-nazv ... bolevanie/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Re: Туберкулез: болезнь, которую мы не сможем победить ещё д
СообщениеДобавлено: 08 апр 2019, 05:35 
В сети
Модератор
Модератор
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 19 май 2016, 20:20
Сообщения: 2835
Блог: Посмотреть блог (0)
Цитата:
“Кровавый платок в руках истощенного больного”. Фтизиатр Вера Зимина – о главных мифах про туберкулез

“Когда я читала романы Достоевского и Ремарка, то представляла себе снимки героев, больных туберкулезом, и думала, как бы мы сейчас их вылечили”. Правда ли, что туберкулезом легко заразиться, страшно ли ездить в метро, почему больные прекращают лечение, почувствовав себя лучше, устарела ли Манту, как не заболеть и что нужно сделать в нашей стране, чтобы победить туберкулез. Рассказывает Вера Зимина, профессор кафедры инфекционных болезней с курсами эпидемиологии и фтизиатрии «Российского университета дружбы народов».

Платок с пятнами крови в руках истощенного человека

– Вы знаете, когда-то я снимала сюжет в противотуберкулезном диспансере, и помню, главный врач ходил за нами и все время вскрикивал: “Это суперинфекция!” Было очень тревожно. А если бы вас попросили описать туберкулез, вы бы какими словами это сделали?

– Это медленная нередко хроническая инфекция, которая излечима при правильном подходе со стороны врача и пациента. Его возбудитель – микобактерия туберкулеза – серьезный противник, который неплохо навострился бороться за свое существование. Но и мы (люди) имеем очень много инструментов сопротивления. Пока схватка на равных, и я бы даже сказала, что микобактерия туберкулеза чуть смелее и успешнее.

– Почему?

– В середине прошлого века, когда появились противотуберкулезные препараты, и начали лечить первых больных туберкулезом, была эйфория, что сейчас мир полностью избавится от этой инфекции как от оспы. Фармацевтическая индустрия расслабилась, потому что зачем вкладывать ресурсы в разработку препаратов, которые скорее всего не понадобятся. Это оказалось иллюзией, первое же десятилетие лечения туберкулеза показало, что формируется лекарственная устойчивость возбудителя.

Бактериологи говорят, что сама микобактерия туберкулеза в микробиологическом мире стоит на вершине эволюции по факторам защиты себя и приспосабливаемости к внешнему воздействию. Ее клеточная стенка в разы толще, чем у банальных микробов.

О туберкулезе человечество знает весь период своего существования. За эти тысячелетия болезнь обросла множеством мифов и страшилок. Туберкулез, как и ВИЧ-инфекция, очень сильно стигматизирован. Болеть не очень приятно и даже зазорно, многие люди скрывают свой диагноз.

– Какие мифы и страшилки вы имеете в виду?

– Люди черпают сведения о туберкулезе чаще всего из классической литературы. Многие из наших любимых героев болели и умирали от туберкулеза. Хоть взять персонажей Ремарка, или Чехова, Толстого. Всегда это платок с красной кровью в руках истощенного человека. Даже когда у студентов спрашиваем: “Как выглядит больной туберкулезом?”, они описывают литературного героя. А на курации (наблюдение больного студентом с составлением истории болезни и докладом преподавателю – прим.ред.) они видят пациентов, которые ничем особо не отличаются от обычных людей.

В настоящее время большинство людей вакцинированы от туберкулеза, и если уж человек заболевает, особенно взрослый, то туберкулез не протекает так злокачественно, как описано в художественной литературе позапрошлого века. Тем более, есть разные формы туберкулеза. Например, при туберкулезе поражение легочной ткани может быть размером всего в один сантиметр, и прогноз излечения в этом случае равен 100%.

– А какие еще мифы существуют?

– Туберкулез жутко заразен. На самом деле, это заболевание не высококонтагиозное. Чтобы здоровому человеку с хорошим иммунитетом заболеть, надо еще хорошо постараться. Попасть в контакт с больным, который выделяет инфекцию в воздушную среду при кашле, чихании, пении, вдохнуть этот воздух, и даже из этого не следует, что человек непременно заболеет. Иммунологические барьеры в организме человека неплохо выстроены против этой инфекции. Например, я на протяжении 20 лет работаю с больными туберкулезом и пока, слава Богу, здорова.

– Представление, что туберкулезом болеют асоциальные люди, это миф? Тем, кто с темой знаком, сразу представляется заключенный, к тому же с устойчивой формой.

– Тут не могу не признать, что туберкулез – социально значимая болезнь. Чаще всего заболевают люди, которые находятся в длительном контакте с больными туберкулезом-бактериовыделителем. А постоянным бактериовыделителем является только тот больной, который не получает должного противотуберкулезного лечения. А кто не лечится? Чаще люди с алкогольными, наркотическими зависимостями. Поэтому среди больных туберкулезом мы видим бОльшую долю социально неблагополучного населения по сравнению с когортой пациентов с инфарктом миокарда, например.

Но при этом и социально благополучный человек абсолютно не застрахован от туберкулеза. Мы выявляем нередко туберкулез у студентов, врачей, инженеров, бизнесменов. Туберкулез часто развивается на фоне длительного стресса, соматического или психологического.

– Один врач мне сказал, что это болезнь грустных людей. Это, получается, недалеко от истины?

– Да, да, и в плане излечения тоже.
Я всегда настраиваю пациентов на радостное состояние. И не бояться ничего. Страхи приводят к внутренней напряженности. А она ослабляет противотуберкулезный иммунитет.

Лечение туберкулеза – это упорный труд, от 6 месяцев до 2х лет, в зависимости от режима терапии. И те пациенты, которые не вылечились, надо сказать, чаще всего по своей вине, создают еще один миф, что болезнь неизлечима. Они попадают в пятый-шестой раз в стационар и рассказывают тем, кто только заболел, что это заболевание не вылечить.

Почему люди бросают лечение на полпути

И именно эти хронические больные с фиброзно-кавернозным туберкулезом поддерживают резервуар инфекции в регионе, области, стране. Заражают людей, которые либо заболевают туберкулезом либо приобретают латентный туберкулез. По данным ВОЗ, одна треть населения планеты инфицирована микобактерией туберкулеза (имеют латентную туберкулезную инфекцию). Человек живет-живет, а при неблагоприятных условиях инфекция может активироваться.

– Что тогда делать с теми, у кого хроническая инфекция, и кто лечиться не желает? В прошлом году приняли закон о принудительном лечении туберкулеза. Суды страны регулярно отправляют пациентов в больницы с помощью судебных приставов. Это помогает?

– Да, судебная система страны имеет опыт привлечения больных, представляющих угрозу общества, к лечению в судебном порядке. Однако механизм их удержания на терапии не отработан. В СССР был непродолжительный опыт лечения туберкулеза в учреждениях закрытого типа, еще до того как я начала работать. Говорят такие учреждения были похожие на тюрьму и выйти оттуда было нельзя, пока не вылечишься. Эффективность такого подхода спорная. Европейские страны не практикуют учреждения подобного типа для лечения туберкулеза.

Если бы я была не профессором, а организатором здравоохранения, то все силы бы бросила на парадигму “Каждый впервые выявленный пациент с туберкулезом должен быть излечен”.

Уверена, существует много административных рычагов для исполнения, это реально. Если мы приложим все силы чтобы излечить каждый новый случай туберкулеза, то будем очень-очень успешны в вопросе борьбы с туберкулезом. Надо создавать организационные формы, удобные для больного, чтобы он смог завершить курс лечения без надзорных органов.

– Пациенты не завершают курс, потому что не выдерживают много месяцев пить таблетки?

– Действительно, лечение длительное, каждый день пациент принимает много таблеток. Их количество может доходить до 25 в день. На фоне лечения туберкулеза пациент довольно быстро начинает чувствовать себя хорошо и может бросить терапию. Мы пытаемся донести до его сознания, что если он бросит лечение на полпути, то какое-то время будет все хорошо, а потом болезнь вернется. И может, через какое-то время, – навсегда.

– У вас были такие случаи в практике?

– Конечно. Чаще всего “отрываются” (отрыв от лечения туберкулеза – устойчивое выражение в медицинской среде – прим.ред.) люди с активным наркопотреблением или алкоголизацией. Друган позвал выпить в соседний город – обычная ситуация. И все, просто уходят из стационара. И с этой проблемой работает дальше участковый фтизиатр.
Он – главное звено в лечении туберкулеза. Я своим больным всегда говорю, что стационар лишь небольшой этап в их лечении.

Была у меня благополучная молодая двадцатилетняя женщина, которая заболела туберкулезом, будучи студенткой. И сначала врачи расценили заболевание как пневмонию. Начали лечить, ей стало полегче, она вернулась к учебе. Но потом самочувствие стало прогрессивно ухудшаться, она стала терять в весе, дошла до 46 килограммов, кашляла, появились большая утомляемость и температура. Ко мне на госпитализацию она попала в состоянии средней степени тяжести с поражением более половины одного легкого и очагами в другом. Клиническая ситуация была сложная.

От терапии ее упорно тошнило, не то чтобы она всерьез хотела бросить, скорее капризничала. И мы с ее мамой уговаривали принимать таблетки любой ценой, заедать соленым огурчиком, рыбкой и что только не делали. Шесть месяцев она провела в стационаре, потом лечилась амбулаторно, полностью излечилась, через три года вышла замуж и родила ребенка.

– Что чувствует врач, когда больной прекращает лечение?

-Я чувствую разочарование. Не скажу, что прямо бессилие. Это же твоя работа, ты вкладываешься, ты хочешь получить отдачу, радуешься первым результатам, а человек пропадает. Но ты знаешь, что он вернется. И тогда все будет труднее. Я никогда не работала участковым фтизиатром, всегда была врачом стационара. В больнице пациенты не часто прерывают терапию. “Отрываются” они преимущественно амбулаторно.

– Раз такое долгое лечение, то как доктор, вы готовитесь к очень серьезной дороге, когда видите очередного пациента? Как-то специально внутренне собираетесь?

– Каждый день как на подвиг? Такого нет. Обычная работа. К нам, фтизиатрам, пациент уже попадает с какой-то историей. Чаще всего мы сначала видим снимок, а потом уже идем к пациенту. Вот смотришь снимок, прикидываешь, какой это процесс, намечаешь программу ведения и идешь к пациенту с определенными мыслями.

Для меня самое интересное – это диагностика. Это, наверное, вершина профессионального мышления и знания: быстро и эффективно разобраться с диагнозом. Здесь и азарт включается. Особенно радостно, когда подтвердилось то, о чем ты изначально подумал. Не всегда так бывает, конечно. В жизни иногда бывает так, как никогда не бывает. Этому научила моя учительница в свое время.

Бывает, все по-книжному, и критерии все совпадают, а у пациента другое заболевание. Это, конечно, исключение из правил, но тем не менее.

– Можете привести пример такого исключения?

– Их много, но это сугубо профессиональная тема. Последнее десятилетие диагностика туберкулеза стала чуть легче, потому что мы имеем хорошие методы выявления микобактерий туберкулеза. Лишь у 20-25% больных туберкулезом не удается выявить возбудителя. И такая ситуация представляет серьезную диагностическую задачку: возбудителя нет, а критерии туберкулеза есть. И здесь начинаем думать всей врачебной комиссией. И либо делаем биопсию либо, иногда, назначаем терапию туберкулеза и смотрим на ее эффективность.

Обиднее всего бывает, когда туберкулез принимают за другое заболевание.

Наиболее опасно, когда больному туберкулезом назначают лечение гормонами на фоне ошибочного диагноза. И на фоне такого лечения туберкулез, который ранее медленно развивался, становится быстропрогрессирующим. Однажды у нас в стационаре за сутки погибла женщина. Она длительно болела сахарным диабетом и развила туберкулез (больные сахарным диабетом в 5-7 раз чаще болеют туберкулезом). Но изначально ей был выставлен диагноз саркоидоза, назначили гормоны. Она очень быстро ухудшилась и погибла. Мы ничего не смогли сделать, был слишком большой объем поражения. Это самые больные точки во фтизиатрии, когда туберкулез принимается за другое заболевание или наоборот туберкулез устанавливается больному, у которого другая болезнь.

Когда мы едем в метро, то не знаем, кто болен туберкулезом

– Как меняется режим пациента, который начинает лечиться?


– Жизнь больного туберкулезом после установки диагноза должна измениться. Я это всегда говорю: перестраиваем свой жизненный вектор в ближайший год-полтора на главную цель – вылечить туберкулез. Надо бросить все силы на это. Если ты заболел туберкулёзом, уж точно сейчас не важнее закончить проект или сдать сессию.
Во-первых, какое-то время придется провести в изоляции, в стационаре. Потом можно продолжить лечение амбулаторно. На лечение туберкулеза государство дает больничный лист до 12-ти месяцев.

– Что, целый год не работать?

– Ну, это серьезная болезнь! В интернете онлайн, пожалуйста, работайте, но ходить на работу.…В остальном жизнь не меняется. Нужно просто вести спокойный уравновешенный образ жизни, много гулять, отдыхать, хорошо питаться и, конечно, самое главное, принимать противотуберкулезные препараты.

– Вы можете по виду человека сказать, что у него туберкулез?

– Нет, конечно, чаще эти люди совершенно не отличаются от здоровых. Даже если мы видим «изболевшегося» человека, и то – это может быть и туберкулез, и рак, и масса других болезней. Все симптомы туберкулеза неспецифичны. Нельзя сказать, глядя на кашляющего человека, что у него туберкулез. Кашель – частый, но необязательный симптом туберкулеза, также как и кровохарканье. Туберкулез – диагноз, которые требует дообследования и коллегиального решения. Один врач никогда не принимает решение о постановке диагноза.

– Может ли человек сам у себя заподозрить диагноз?


– Туберкулез не имеет классического инкубационного периода, как у других инфекционных заболеваний. Мы не знаем, когда мы заразились. От момента заражения до заболевания может пройти 5 лет, а может 60. Симптомы туберкулеза крайне неспецифичны.

Наиболее характерные симптомы – слабость, недомогание, субфебрильная температура, потом кашель присоединяется, чаще сухой или малопродуктивный. Все зависит от формы туберкулеза.

Поэтому лучше раз в два года проходить проверочную флюорографию, а некоторым людям и чаще. Порядок и кратность прописаны в наших нормативных документах.

– Какие есть способы не заболеть?


– Первое – это хорошее соматическое здоровье. Начиная с полного отказа от курения. Качественное питание, правильное соотношение труда и отдыха, чего очень не хватает современному человеку. Важно быть внутренне уравновешенным и спокойным. От тревоги и страхов надо избавляться.

Бояться ходить по улицам и ездить в метро точно не стоит. Когда мы едем в метро, мы конечно, не знаем, кто из попутчиков болен туберкулезом и больной сам порой не знает. Но если он в курсе и лечится, то после первой недели адекватного лечения человек становится почти не заразен. Наиболее опасны пациенты, которые уклоняются от
лечения или еще не знают о своем диагнозе.

Бояться больных туберкулезом вообще – это бояться всего на свете и сразу. Но если вы знаете, что в вашем окружении есть такой человек, то надо обследоваться и первые два года после контакта делать снимок чаще, как скажут врачи. Некоторым людям из контакта назначается курс химиопрофилактики туберкулеза (назначение одного или двух противотуберкулезных препарата для того, чтобы не заболеть).

– А что вы думаете о современной вакцинации, пробах Манту и других тестах? Часто говорят, что мы со всем этим застряли в прошлом веке.

– БЦЖ (вакцина от туберкулеза) включена в календарь национальных прививок, и не просто так. Да, вакцина очень древняя (самая старая из всех применяемых на сегодня вакцин). Ее изобрели более 100 лет назад, небольшой процент привитых детей имеют осложнения. Но другой пока нет. БЦЖ предохраняет от остропрогрессирующих форм туберкулеза, которые сопряжены с летальным исходом. От туберкулеза сейчас очень мало умирают, а дети почти никогда. А сто лет назад чаще умирали от туберкулеза дети.

Поэтому вакцинация нужна обязательно. Считаю, те, кто отказываются, совершают глупость, подвергают своего ребенка заболеванию и риску инфицирования окружающих. Проба Манту, Диаскинтест – это не прививки, это диагностические тесты. Никакого вреда они принести ребенку не могут. У пробы Манту есть минусы и ограничения, Диаскинтест и пробирочные тесты более чувствительные. Любой из этих тестов не может стопроцентно подтвердить или опровергнуть туберкулез. Все эти тесты входят в комплекс обследования, и уже врач, имея все остальные вводные, в совокупности интерпретирует клиническую ситуацию.

Пэт из “Трех товарищей” мы бы сейчас вылечили

– Говорят, у каждого доктора свое кладбище. Насколько оно большое у фтизиатра?

– Зависит от того, на каком фронте он работает. Если работаешь в отделении для больных ВИЧ-инфекцией и туберкулезом, конечно, летальность в этой группе высокая. Что значит – кладбище? От твоих каких-то ошибок или что?

– По любой причине.

– Конечно, часть больных погибают, но большинство выздоравливают. В отделении, где я работала заведующей, погибало 8-10 человек в год. Фтизиатрические отделения делятся по профилям. У меня было отделение для впервые выявленных пациентов, и в таких отделениях не очень большая летальность.

Если пациент погибает, это всегда внутренний анализ твоих и предшествующих ошибок, возможно, других врачей. И они есть. На мой взгляд, самое главное – обязательно делать работу над ошибками.

Ошибся – не оставляй это просто так, сделай вывод. Цена врачебной ошибки очень высока, надо быть очень внимательным.

– Какое у вас личное отношение к смерти?

– К смерти надо готовиться с самого начала жизни. И про нее надо помнить постоянно. С возрастом это осознание приходит глубже и четче. Это я в отношении себя говорю. Мы все прекрасно понимаем, что жизнь здесь не заканчивается. А с профессиональной точки зрения ты, конечно, все время думаешь, как сохранить жизнь и качество жизни пациенту.

– Вы верующий человек?

– Верой пронизана вся моя жизнь. Я смотрю в себя, анализирую свои ошибки, свои грехи – это, на мой взгляд, самый главный труд, и неважно, врач ты или нет. Постоянная внутренняя духовная работа одинакова на любом поприще твоей жизни. Я не отделяю свою работу от жизни в целом.

Мне странно, что некоторые люди живут, не веря. Сложно представляю, как они принимают решения в своей жизни без Бога. Но в своей врачебной практике я очень аккуратно даю советы духовного характера.

– Можете вспомнить случай из практики, когда вы особенно горячо молились?

– Когда я еще была врачом отделения, у одного мальчика с туберкулезом развился миокардит (воспаление сердечной мышцы). А он развивается с одышки и интоксикации. Клинически все было похоже на прогрессирование туберкулеза. Мы сделали снимок, а прогрессирования туберкулеза не видим.

Я чувствую – это ухудшение не легочного происхождения, дошла до суждения о миокардите, вызвала на себя специалистов кардиологов, они посмотрели, посоветовались и оставили пациента на моей (фтизиатрической) койке. А потом начмед сказала, что я неправильно поступила, надо было настоять на переводе в профильное учреждение. На следующий день мальчик ухудшился. Я испытывала чувство вины за излишнюю самоуверенность.

Вечером у меня была долгая молитва, хотя тогда я была не особо воцерковлена. Буквально наутро парню стало лучше. Это навсегда врезалось в память.

– Почему вы стали фтизиатром?

– У меня родители врачи. И мама сначала была терапевтом, а потом переспециализировалась во фтизиатры. И советовала эту специальность мне. Ей очень нравилось иметь дело только с одной болезнью. Прозрачные, четкие правила игры, большинство пациентов излечивается, всегда есть время подумать над диагнозом и тактикой лечения.

Но мама оказалась не совсем права, потому что когда я начала работать, появились пациенты с ВИЧ-инфекцией и туберкулезом. А это часто пациенты в ургентном состоянии (требующее неотложной помощи – прим.ред.). У таких больных много сопутствующей патологии и важно знать и разбираться в параллельных медицинских специальностях. Так что мама насчет легкости оказалась не совсем права. Я, конечно, не жалею, мне очень нравится фтизиатрия.

– Какая для вас самая большая радость в работе?

– Больше всего я радуюсь быстрому и правильному диагнозу. Когда пациент не ходит по бесконечному кругу от одного врача к другому. А вот он обратился за помощью, мы назначили правильный алгоритм обследования, поняли, чем он болен, и лечим от этого. Это больше всего радует.

– Если вернуться к теме художественной литературы, вы как врач читали книги, где герой болен туберкулезом, или как обычный читатель?

– Я с удовольствием всегда читала и перечитывала “Три товарища” Ремарка. И когда стала врачом – особенно. Или вот в “Братьях Карамазовых” помните там мальчик Илюшечка Снегирев болел быстро прогрессирующей формой туберкулеза? Вот у него вероятнее всего была казеозная пневмония. В романе, конечно, это об этом впрямую не сказано, но я как врач понимаю, какую форму Достоевский описал. Я читала и представляла снимок этого ребенка. Размышляла, как развивалось заболевание, как бы мы сейчас его вылечили. Кстати, если бы мальчик был привит БЦЖ, то даже заболев, скорее всего, выжил бы.

– А Пэт из “Трех товарищей” вылечили бы сейчас?

– Сейчас бы однозначно вылечили. Даже без вопросов. Но тогда у автора получилась бы совсем другая книга.

Я хочу дожить до вакцины от туберкулеза

– Вы когда-нибудь боялись сами заболеть?


– Нет. Это еще один из мифов, что все фтизиатры болели туберкулезом. Фтизиатры и работники противотуберкулезных учреждений занимают 3-4 позицию среди медиков других специальностей по заболеваемости туберкулезом. Заболеваемость в коллективе сильно зависит от правильности инфекционного контроля в противотуберкулезном учреждении: вентиляции, ультрафиолетовых ламп, использования респираторов.

Я особо никогда не боялась заболеть, но всегда была осторожна. Все от страха. Чего боимся, то и получаем. Я сторонник доказательной медицины, современная наука однозначно дает представление о всех рисках в отношении заболеваемости туберкулезом. В отделении я надеваю респиратор, а если на приеме пациент с вескими подозрениями в отношении туберкулеза – открываю окно, чтобы был воздухообмен. А что бояться, кто-то же должен лечить больных.


– И кто-то должен им рассказывать правду о туберкулезе.

– Да, кстати я говорю студентам, что мы (медицинское сообщество) не очень успешны в интернете. На слово “лечение туберкулеза” выскакивает сначала информация о лечении барсучьим салом или березовыми почками, а качественный медицинский контент на нижних позициях. И здесь мы, безусловно, проигрываем более предприимчивым «лекарям».

– Тогда вам надо идти на форумы и встраиваться в беседы?


– Мы по возможности это делаем. У нашего курса есть сайт, где есть раздел “пациентам”, там информация и о мифах и о том, как необходимо лечиться, чтобы вылечиться. Но мы, врачи, не можем целыми днями сидеть на форумах. Хотя образовательную работу с больными безусловно ведем. На школах пациентов мы показываем снимки тех, кто излечились и кто не стал лечиться, разница многих впечатляет.

– Осталась ли в лечении туберкулеза какая-то тайна, которая будоражит врача?


-Мы уже знаем практически про все о туберкулезе. Даже геном возбудителя (МБТ) известен. Знаем и как передается инфекция, и как формируются мутации микобактерий. Но победить-то не можем! Самое сложное – это создание эффективной вакцины. Большое количество научных групп бьются над этой проблемой, и очень много кандидатных вакцин подошли достаточно близко к исследованиям на людях. Из них есть две научные российские группы.

– А чего ждут от вакцины?

– Хотим стопроцентной протекции от туберкулеза, как от оспы. То есть, чтобы привили человека, и он был на 100% защищен от заболевания. Но жизнь покажет… Возможно, будет лечебная, а возможно профилактическая эффективная вакцина. Или их сочетание.

– ВОЗ публикует планы по избавлению от туберкулеза к 2035 году. Вы считаете, они реальны?


– Тут имеется в виду не избавиться, а снизить заболеваемость на 95% и смертность на 90% по отношению к 2015 году. Но мы уже много планов строили в отношении туберкулеза, начиная с середины прошлого века. Посмотрим.

В эти планы вмешиваются два агрессивных момента. В нашей стране увеличивается число ВИЧ-инфицированных больных, а риск развития туберкулеза у них велик . Вторая проблема – множественная лекарственная устойчивость микобактерий. Мы достаточно долго лечим разными препаратами, иногда не совсем правильно, иногда пациенты прерывают терапию, в результате формируется устойчивость возбудителя. И новые люди заражаются устойчивыми штаммами. А их уже лечить сложнее, дороже и дольше.

Но, надо сказать, мы стоим на пороге новых режимов противотуберкулезной химиотерапии и в том числе для устойчивых форм туберкулеза. Наука о туберкулезе очень динамично развивается в отличие от того, что было 20 лет назад, когда я начинала работать.

Много что меняется, но самое важное – это создание эффективной вакцины. Я очень хочу дожить до ее создания.

– Почему вы сомневаетесь, что доживете?

– Ну я же взрослая женщина. А вдруг для этого понадобится 20 или 30 лет. Сейчас заболеваемость в стране ниже, чем 50 человек на 100.000 населения. Еще десять лет назад этот показатель был в два раза выше, то есть темп неплохой.

Эксперты ВОЗ отметили, что в России самый быстрый темп снижения заболеваемости туберкулезом, но мы все еще входим в число стран с высоким бременем этого заболевания. И будет большой успех, когда ВОЗ перестанет нас таковыми считать.

https://www.pravmir.ru/krovavyj-platok- ... uberkulez/


Вернуться к началу
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 4 ] 

Часовой пояс: UTC + 6 часов


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  




еКузбасс.ру

Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
Русская поддержка phpBB
[ Time : 0.135s | 14 Queries | GZIP : On ]